Порядок и дисциплину блюли очень строго: армия отвечала за дальние периметры и сам Портофино, в Центре же патрулировали и дежурили жандармы. За оружие в руке в городе спокойно могли убить, даже если ты никому не угрожал. За попытку ограбления в зоне сейфовых ячеек на выезде и в нескольких ста метрах от них расстреливали на месте, и такие случаи уже были. Любого рода насилие людей над людьми пресекали жестко, самым мягким наказанием было изгнание без права возврата. Такими вот методами преступность была сведена почти к нулю, а вопрос о том, нравится всем такой режим или нет висел в воздухе.
На моей карте изначально было выделяемые всем новоприбывшим сто евро – сумма, на которую можно было просуществовать неделю, как меня заверили, за это время найдя работу, и получив аванс. Мне дали распечатанную схему Раппало, где были указаны жилые районы (расселением людей занималась городская контора), биржа труда, жандармерия и госпиталь. Столовых было штук пять, питаться можно было в любой, расплачиваясь карточкой. У меня спросили, на машине ли я, и я сначала подумал, но потом ответил утвердительно. Тогда мне на схеме показали, где находятся большие парковки для всех, бесплатные, без распределения мест. К Портофино на машине без специального пропуска подъезжать было запрещено. Машину так же зарегистрировали на меня – номеров я не помнил, но Луиза Мончи подсмотрела их в камеру наблюдения, критически окинув взглядом состояние нашего доджа.
Я подтвердил, что все понял, со всем согласен, расписался в каком-то формуляре, и сел у окна, на свободный стул, ждать результата запроса про Аню. Ждать пришлось примерно полчаса, когда сидящая за компьютером другая синьора позвала меня.
– Ваша жена у нас зарегистрирована. Она попала к нам несколько дней назад.
Внутри меня заиграла музыка, и жизнь снова стала шумной и цветной. Я даже понятия не имел, как много для меня означала эта новость.
– Где она? Как я могу ее найти?
– Она работает в местной школе. Секунду… Да, все верно. Вот адрес школы, давайте я вам на вашей схеме укажу, где это.
– А ее адрес проживания? Сейчас же уже почти вечер, она вряд ли в школе. Где она живет?
– Извините, такую информацию третьим лицам мы не даем. Спросите в школе.
– Да, конечно. Спасибо большое. Я могу идти?
– Да, конечно. Вы же на машине? Проезжайте через ворота, покажите паспорт. Советуем сразу обратиться на биржу, подумайте, что бы вы хотели делать, чем заниматься.
Через ворота меня пропустили достаточно быстро, глянули на паспорт, хмыкнули при виде расстрелянной заляпаной кровью машины, и открыли путь в Центр. Я сразу поехал на ту стоянку, которую мне указали на схеме – найти ее было несложно, стоянка была почти в самом центре Рапалло, даже с видом на набережную и кусочек моря. В городе попадались другие машины, порой даже люди, идущие по своим делам – по сравнению с Базой-104 тут был прямо курорт. Около стоянки группа парней стояла и курила, оживленно болтая при этом. Женщина с двумя детьми гуляла по набережной. Припарковал свой транспорт, который привлекал внимание почти всех прохожих. Надо будет потом узнать, есть ли тут автомастерские, и где можно помыть машину. А сейчас в школу, почти бегом.
Школа так же нашлась быстро, оказавшись большой и светлой, одновременно и такой же, как школа в Маликсе, и совсем другой. Ожидаемо парадные двери были заперты – сейчас вечер четверга, какая уже учеба. Оббежав все здание, привлек внимание двух старичков, живших явно в доме напротив, и вышедших спросить на итальянском, что я тут делаю. По английски они не говорили, и я использовал все известные мне жесты и сигналы, и даже видимо выдумал пару новых. Про Анну Кранц один из них слышал: если я правильно понял, он сам работал в этой школе. На мой вопрос “где она живет?”, который я как-то сконструировал на итальянском, старичок принялся что-то долго объяснять, но я просто сунул ему схему города под нос. Два пенсионера долго и увлеченно в нее смотрели, о чем-то споря и пререкаясь, пока наконец не ткнули пальцем в край жилого квартала. Пока более, чем достаточно – там я уже найду.
