– Мы были ближе к Мюнхену. Пытались туда пройти, думали, что там лучше. Но вот что я тебе скажу – там как минимум все то же самое. И оттуда люди бегут. Я так думаю, что сейчас нигде ничем не лучше. Пока мы решили остаться тут, а дальше Хенрик решит, что да как.
– Моя жена могла уехать в сторону перевала, в Австрию. Есть подозрение, что на шевроле, с прицепом-трейлером сзади, такой стоял на стоянке около отеля, но когда я очнулся, его там не было. Не видели ничего подобного на дороге?
– На двойке куча машин, но людей в них нет. Живых людей. А вот психи попадаются. Насчет трейлера – да куча трейлеров, и мимо порой проезжали, мы всех не останавливали. Может и твоя жена уехала.
– А границу перекрывали?
– Я так думаю, что некому было перекрывать, даже если и хотели. Хаос сейчас куда больше, чем ты себе представляешь. Мир сошел с ума, нормальных людей мало.
– Тем не менее вы всех останавливаете, проверяете.
– Всех – это сильно сказано. У нас вчера два человека пропали, из дозора. Вот и ищем, сейчас каждый человек на вес золота. А ты вообще почти мимо нас шел, нужно было проверить.
Я задумался, собирая оставшиеся макароны по тарелке. Выходит, что Австрия совсем не панацея, если верить моему собеседнику. А смысла ему меня обманывать я не вижу. Аня впрочем об этом могла не знать, если не встретила никого осведомленного. Что для меня меняет полученная информация? А ничего. Так же надо добраться до Шарница, а там уже искать следы или зацепки. Если Аня уехала в том направлении, в чем я почти не сомневаюсь, то она поймет, что я пойду её искать. И должна оставлять мне что-нибудь, какие-то зацепки. Правда, когда мы расстались, было очень похоже на то, что все кто в машине могли бы не уцелеть, но моя жена должна в меня верить, как верю я в неё.
– И что со мной сегодня? Я военнопленный?
– Не думаю. – ободряюще улыбнулся герр Кнолль. – но вам лучше спросить у Хенрика, он тут распоряжается. Отдохните, переведите дух, вы тут в безопасности.
– Мне жену искать надо, а не отдыхать.
– Вот завтра все выяснится, и сможете продолжить свой путь. Сегодня уже все равно у вас времени немного. Через пару часов смеркаться начнет, а в темноте психи чаще нападают. То ли они видят лучше нас, то ли просто меньше спят – непонятно.
И ведь он прав. Сегодня мне уже никуда, как ни жаль. А вот завтра надо бы уйти, пока не вернутся посланные на разведку. Пока понятия не имею, как, но не похоже, что меня тут прямо сторожат. Все склоняются к тому, что я рассказал правду. А раз так, то мне по идее наоборот надо бы самому к ним в отряд чуть ли не проситься, и уж никто не ждет, что я сбегу от них в лес, без своих вещей. А я сбегу? Блин, не знаю. Нож в кармане есть, но это небольшое утешение. В сумке припасов немного, если честно, ничего особо не жалко. Да только и сумка пока не со мной. Я так думаю, что мне ее отдадут, если попрошу, правда. Уходить ночью? У них наверняка на ночь посты усиленные, могут заметить легко, и тогда уже есть реальный шанс пулю схлопотать, без разбирательств. Ждать результата проверки, а там будь что будет? Надеяться, что Бихлерхоф разорен и пустует? Шансы 50 на 50, а это не так много, как хотелось бы. Черт, что делать. Обед пока закончен, я встал, поблагодарил повара, отнес ему пустую тарелку с вилкой и пустую бутылку из под воды. Он так же молча их забрал, и ушел. Тот солдат, который меня подвел к кухне, стоял неподалеку, болтал с другим солдатом. Я вроде арестован не был, так что видимо имею право перемещаться по лагерю. Однако, решил сперва зайти к Грюнеру, пора у него информацию получить, хоть какую. Пошел к командирской палатке, оба солдата посмотрели на меня, но ничего не сказали. Подошел – стучать вроде некуда.
– Разрешите войти?
– Да, пожалуйста. – ответил Грюнер из палатки
Я вошел, чуть пригнувшись у порога. Грюнер был один, он сидел у стола и что-то писал в большой блокнот. Он поднял голову, и вопросительно посмотрел на меня.
– У вас есть пару минут времени для меня?
– Найду. Я вас слушаю.
– Спасибо прежде всего за обед, давно не ел теплой еды. – Грюнер кивнул. – Хотел уточнить свой статус до завтра. Что мне можно, что нельзя. Может быть что-то нужно сделать.
– Нам от вас ничего ненужно. Вы можете оставаться в лагере, вам покажут место, где вы сможете переночевать. Прошу вас только к солдатам с расспросами не приставать – все сейчас на взводе, могут и нагрубить. Кроме того, у них сменные дежурства, между ними надо отдыхать. Лучше спрашивайте меня.
– Я за обедом поговорил с герром Кноллем, он мне вкратце ситуацию объяснил, но без подробностей. За деталями посоветовал обратиться к вам.
– Вряд ли я вам сильно помогу.
– Ну все же… Вы в курсе, что это вообще за эпидемия такая, и как она передается? Почему люди становятся психами?
– Нет. – он совершенно искренне покачал головой. – Пока не было времени все это исследовать, но я надеюсь, что такие работы ведутся. У заболевших резко проявляется агрессия, причем на что угодно. Но вы и так это знаете. На вас нападали, кстати?
