Жду минут десять, наверное. Становится окончательно темно, и тихо, даже живности не слышно – все под впечатлением нашего шоу, наверное. Слезать? Сидеть тут до утра? Сидеть не очень удобно, и я сильно сомневаюсь, что смогу тут пробыть восемь – девять часов. Значит слезать, пока ещё хоть что-то могу увидеть. Шурша корой сползаю к раздвоению ствола, еще раз оглядываюсь – никого. На кухню прыгать не буду, грохот, да и свалиться запросто можно. Спрыгиваю на землю рядом с телами убитых мною психов, стараюсь смягчить падение, но все равно выходит громковато. Выпрямляюсь, озираюсь. Ладно, надо быстро осмотреться, и потом наверное все же уходить. На это место, как мне кажется, точно кто-то да придет, не сейчас, так рано утром. Уж больно шумная у нас вечеринка была.
Тихо иду к периметру – тел на удивление не так много, когда шла пальба то казалось, что будут чуть ли не людские завалы. Но то ли не попадали, то ли раненые психи ушли за остальными. Вижу несколько убитых солдат, все довольно сильно изуродованы. Слава богу, сейчас уже достаточно темно, чтобы не видеть подробностей. Много крови, везде, на одежде, на земле. Подбираю с земли автоматический карабин, или автомат, как проще. Вешаю себе на спину за ремень, потом буду разбираться. К нему бы патроны, а патроны скорее всего на телах. А тела завалены психами. Но автомат без патронов хорош только как инструмент для колки орехов, потому поищем.
Нашел у одного солдата, лежащего на спине, два магазина, на вид таких же, что в автомате у меня на спине. Магазины были в разгрузке, но снимать разгрузку я точно не буду – она пропиталась кровью почти целиком, одеть я ее точно не смогу. Чуть дальше у завала вытащил ещё один автомат, его тоже себе на спину. Нашел валяющийся на земле магазин, поднял – пустой. Чуть дальше, у места, где стояли машины, ещё несколько тел. Оружия на них нет, наверное забрали те, кто уехал, но может есть патроны? Вообще много погибших у вояк – человек восемь точно, из тех, кого я вижу. А это очень много для их группы, очень большие потери у Грюнера. С тех убитых снимаю еще два магазина, и с одного из них забираю рюкзак. Вот теперь уже тяжеловато. Остановился, продел руки в лямки рюкзака, из одного из автоматов, поковырявшись, вынул магазин – пустой. Магазин кидаю на землю, автомат прячу под обрушенной палаткой – мне два ненужно, а другие хоть не сразу найдут. Первый автомат на грудь, черт он весит под пять килограмм, не легкий.
Уже собрался идти, когда замечаю еле заметное свечение на земле. Это у одного из солдат на руке часы со светящимися стрелками. То, что доктор прописал. Чувствуя себя уже опытным мародером снимаю часы с мертвой руки, надевая себе. Кожаный ремешок ещё теплый, и это ух как неприятно. Ладно, переживу. Проходя мимо кухни, представляю себе макароны с мясом, которые возможно в ней остались, но я уже тут и так долго копаюсь, и куда я эти макароны положу? Обвешан я серьезно, так что лишний груз брать не буду. Может быть, пожалею об этом завтра, кто знает.
Отойдя от уже бывшего лагеря меньше, чем на километр, я понял что уже устал и измотан. Автомат, рюкзак за спиной, пистолет в кобуре – мешало буквально всё. Конечно, непривычка, конечно незнание верных способов ношения всего этого на переходах, в армии мне служить не довелось, и наверное впервые в жизни я задумался об этом с неким сожалением. Я вернулся на свой маршрут, которым шел до встречи с военными: дальше, на перевал, чуть от дороги и параллельно ей. Направление приходилось держать по темнеющим даже на фоне почти ночного неба силуэтам гор впереди. Зато теперь я знал точное время – до полуночи оставалось ещё сорок минут. До перевала не более трех километров, но пройду ли я их ночью, после всего что было, это вопрос. Сделал привал, посидел на земле, шевеля плечами и спиной. Ремень автомата натер мне уже оба плеча – за спиной нести его мешал рюкзак, тащил то на одном, то на другом плече – неудобно что так что так. На груди тоже пытался, но никак не приноровился. Вот блин, такое простое дело – а сколько геморроя.
