Антона Кнолля я нашел там, где и сказал Грюнер: за большим синим домом, в котором и был лагерь. Задняя сторона дома выходила почти сразу на опушку леска у подножия горы, там была естественная канава, в которую сейчас три солдата и сам герр Кнолль стаскивали тела погибших. Несколько разложенных армейских лопат уже было воткнуто в дерн у канавы.
– Подождите. Я должен посмотреть. – с каждым шагом к канаве все страшнее, хотя и не верю я, что Аня тут. Не может она тут быть, просто не может. В канаве девять тел, двое, мужских, лежат ещё наверху, на гребне. Несколько женщин, и в какую-то миллисекунду мне кажется, что я узнаю Аню. Но нет, ее тут нет. Это конечно ничего не означает, я до сих пор не знаю, была ли она тут вообще.
– Могу я вам помочь? – спрашиваю у Антона Кнолля, который молча смотрел на меня, пока я проводил свое опознание.
– Её там нет? – отвечает вопросом на вопрос герр Кнолль.
– Нет, её там нет.
– Ну и хорошо. Помогите, пожалуйста, закапывать.
Рюкзак я оставил у Грюнера в его “штабе”, автомат поставил там же, так что – лопату в руки и вперед. Солдаты уже натаскались и накопались явно, так что с радостью пропускают меня вперед, но никто не торопится мне помогать. Ладно, Грюнер прав, эту работу сделать нужно. Следом за мной за лопату берется Кнолль, и это как сигнал для солдат, начинают копать все. Сделал себе пометку, что Кнолль явно в авторитете у местных бойцов.
Закопали за полчаса – справились бы и быстрее, но очень каменистый был грунт. Антон Кнолль смастерил что-то вроде креста из больших веток, обрубив их лопатой и связав вместе, и воткнул у нашей импровизированной могилы. Я оставил лопату солдатам, а сам пошел осматривать окрестности. Ни шевроле, ни тем более трейлера я нигде не обнаружил, спрятать их тут было нереально, просто негде. Тот самый синий дом оказался достаточно просторным, с большим холлом внутри, сделанным под тирольский деревенский стиль, с толстыми балками в виде перекрытий потолка, и светлой штукатуркой с картинками по стенам. Вполне обычная стойка портье, шкафчик с ключами, открытый. Несколько столиков и стульев, угловой диван и стенд с рекламными проспектами: все стандартно. Я ожидал увидеть какой-то журнал “спасенных” на стойке, но ничего подобного не нашел.
В фойе признаков разгрома или боя не было, все было в относительном порядке. Однако, всех новоприбывших должны были совершенно точно регистрировать, это вообще самое первое, что должно быть в таком лагере. Конечно, журнал регистрации могли при уходе захватить с собой, но уходить все должны были в спешке и панике, и вряд ли кто-то заботился о журнале в такой момент. Так, Грюнер говорил про два дома – может быть регистрация была во втором? Второй, если я правильно понял, стоит напротив, через дорогу. Два отеля напротив друг друга, в поселке на двадцать домов. Однако, ничего удивительного, тут совсем рядом подъемник на гору, и зимой эти отельчики должны были быть переполнены желающими покататься на лыжах и сноуборде. Да и летом наверняка тут есть где побродить по горам, так что место на самом деле прибыльное, видомо. Точнее, было прибыльным. Так, надо осмотреть быстро этот дом, тут всего три этажа, причем первый, как я понял, занимает это вот фойе и видимо рабочие кабинеты, а вот на втором и третьем должны быть комнаты постояльцев. Или на первом и втором, поправил я себя: в Германии первый этаж в здании называется Erdgeschoss, и обозначается как EG, а первым называют следующий этаж, который мы привычно зовем вторым. Очень сложно к этому было привыкнуть, на самом деле, и ещё сложнее объяснять приезжим.
