Я нервно рассмеялся. Если посмотреть вокруг, я увижу только Олю. Можно ещё вернуться в лагерь и посмотреть там. Увижу Ксению и Иру. Нет уж, искра мне явно не грозит. Разве что уголёк вылетит из костра и прожжёт штаны.
Я набрал воды и плеснул на Олю.
– Ты чего? – удивилась она.
– Да так, прикалываюсь, – сказал я. – Пойдём обратно. Мне холодно, и вообще я уже спать хочу.
А вот была бы тут Юля – она бы облила меня в ответ. И мы бы побесились, было бы весело. Впрочем… наверное, и Ира бы сделала так же. А Оля была как неживая…
Когда мы вернулись к костру, Егор не преминул пошутить:
– А вы куда ходили? Правила нарушать? Ну там про физические взаимодействия? Или тупо в сортир?
Ребята засмеялись. Теперь уже запел не Алмаз, а Олег.
Я сел за Ирой. Как раз на то место, откуда встал. Ира теперь лежала на траве, закрыв глаза, притворялась, что спит. Егор посмотрел на неё, потом на меня. Значит, Ира нравится Егору. Хотя я бы скорее подумал, что Егор выпендривается перед всеми девчонками сразу. Но Оля могла и ошибаться. У неё вообще странные представления о мире…
Я мало сплю. Олег Сергеевич на биологии говорил, что человек треть жизни спит. Это если так считать, то к одиннадцатому классу каждый уже проспал примерно по пять лет. Кошмар просто – пять лет под одеялом, ничего не соображая! Ничего не соображать я не люблю, поэтому и стараюсь мало спать. А летом тем более просыпаться пораньше.
Вот и сегодня открыла глаза, когда ещё светало. В городе – это лучшее время. Родители спят, естественно, в квартире тихо, на улицах редкие сонные прохожие, машин совсем мало. На велосипеде ехать в такое время приятнее всего.
К моему удивлению, Оля Майер проснулась ещё раньше. Она стояла у окошка и задумчиво смотрела в березнячок.
– Не спится? – прошептала я тихонько.
Но Оля всё равно вздрогнула, будто я заорала, и удивлённо на меня посмотрела.
– Не спится…
– А чего?
– Не знаю, – Оля пожала плечами. – Мне кажется, сегодня случится что-то важное.
– Ага, случится, пойдём собирать хлам с берега.
Я тоже посмотрела в окно. Никакого движения, лесная тишина.
– Нет, что-то случится со мной. Вчера случилось. И сегодня тоже должно.
Я обдумала услышанное. Вчера с Олей случился только полёт в воду. Интересно, откуда она собралась лететь сегодня?
– Понимаешь, – тем временем продолжила Оля, – я не знаю, как это сказать… Пообещай, что ничего не расскажешь Ксене.
Теперь Оля смотрела на меня так, как будто я была её лучшей подругой. А ведь, наверное, никаких подруг у Оли не было. Вообще. Ни лучших, ни худших. Одинокий такой одуванчик полевой, зачем-то выросший в городе… И я сказала:
– Обещаю.
– Кажется, я влюбилась, – прошептала Оля.
– Прикольно, – только и смогла выдавить я.
– Только Ксене не говори, – напомнила Оля тревожно.
– Не скажу.
Она покивала.
– Я думала, что никогда никого не полюблю.
– И?..
– Как молнией. – Оля задумчиво повозила пальцем по грязному стеклу. – С первого взгляда. Я сначала решила, что показалось. А потом…
Тут Оля надолго замолчала. Пришлось уточнять:
– И что потом-то?
Она оглянулась на безмятежно сопящую Ксюху и выдохнула:
– Он лучше всех. Необычный. И одинокий, как я. И ничего не боится. Мы вчера пошли на озеро. Это так романтично. Ты гуляла ночью с парнем?
– Вот ещё! – хмыкнула я.
Оля сошла с ума. От вчерашнего падения с мостков у неё случился стресс. От стресса она и спятила. Других объяснений у меня не было. Нет, Матвей, конечно, симпатичный и сообразил прыгнуть ей помочь и вечером себя вёл как нормальный парень, а не тошнот. Но чтобы с ходу в него втрескаться…
– Я сказала ему, что надо проверить чувства.
– Что-о?! – Я воскликнула это так громко, что Оля зашипела, чтобы я не будила Ксюху. И следующие слова я говорила шёпотом: – Он что, сказал, что тебя тоже любит?
– Ну нет, – замялась Оля. – Пока нет. Но если мы с ним начнём дышать в такт и ходить в ногу, мы станем очень совместимы. А у таких людей не может не быть любви.
Я была не согласна. Получалось, что если я с Алмазом, например, начну ходить в ногу, то это и будет любовью. То есть любви можно было научиться, как и ходить строем. Бред! Тем временем Оля сказала ещё что-то и, когда я закончила обдумывать её прежние слова, говорила уже о другом:
– …Это было два года назад, я ещё не жила в городе. Мне нравился мальчик. Только я тогда не знала, что нужно для любви. Мы бы смогли полюбить друг друга, если бы я знала о совместимости. Навсегда. Ведь любить надо навсегда. Правда, Ира?
– Надо, только никто не любит всю жизнь. Сначала, может, и любит, а может, и притворяется. А потом уже любви нет. Всю жизнь в ногу не походишь. Один, скажем, на кухне обед готовит, а другой в автобусе шофёр. И как тут ходить в ногу?
– А дышать?
– Что – дышать?
– Дышать можно в такт?
– Фигня! – заявила я. – Дышать тоже в такт не будешь. Это скучно. И вообще, любовь – это скучно. Киношка, кафешка, колокольчики в букете. Чепуха! Я этим даже заморачиваться не хочу.
– Не чепуха! – обиделась Оля.
– Ну и ладно. – Я решила побыть на свежем воздухе без Оли и её странных идей.
