Понятно, что пребывание в Иркутске, выступление на конференции («Источниковедение декабризма. Некоторые нерешенные задачи» — доклад я в виде статьи напечатала потом в первом выпуске нового сибирского издания «Сибирь и декабристы») позволило мне немного оправиться от своей потери и пока не задумываться о тех сложных обстоятельствах, которые теперь ждали меня в Москве.
Во время конференции, точнее, во время одного из сопутствовавших застолий, была подана идея большого научного предприятия — специального многотомного издания документального наследия декабристов. Я не помню, кто конкретно выдвинул эту идею, но не сомневаюсь, что она так или иначе вытекала из моего выступления. Таким образом, я, несомненно, стояла у истока вскоре реализовавшейся документальной серии «Полярная звезда».
До сих пор не устаю удивляться, как из веселого, несколько хмельного обмена мнений по этому поводу могла родиться реальная серия, систематически, без перерыва, издававшаяся с 1979 года в течение пятнадцати лет. Перерыв наступил только в начале 90-х годов, когда разрушилась вся система книгоиздания и книготорговли, и Восточно-Сибирское издательство, все эти годы выпускавшее наши тома, отказалось их печатать. Мы были уверены, что это конец серии. В тот момент в портфеле издательства лежали несколько готовых томов — посвященных И.И. Пущину, Александру и Никите Муравьевым, Свистунову. Том Александра Муравьева, например, был уже подписан к печати, но не издавался, как и другие. Подождав несколько лет и потеряв уже надежду на печатание, мы издали своего Пущина, а Э.А. Павлюченко своего Никиту Муравьева в московских издательствах. Но после этого оказалось, что теперь уже не Восточно-Сибирское издательство, а иркутский Музей декабристов возобновил серию и в 2000–2001 годах выпустил в свет два тома обоих Муравьевых. Таким образом, теперь можно надеяться, что серия далеко не завершена и будет продолжаться.
Тогда же, в далеком уже 1975 году, мы, еще не разъехавшись из Иркутска, договорились о совместной иркутско-московской редколлегии издания и, пока очень приблизительно, об организации работы. Многие участники конференции тут же выразили желание готовить отдельные тома серии, других составителей нужно было еще найти. Главной же задачей было поставить во главе серии крупного ученого, приоритет которого в этой области науки был несомненен.
Эта задача была решена: свое согласие стать главным редактором дала М.В. Нечкина, а это означало покровительство серии со стороны Группы по изучению революционной ситуации в России Института истории СССР Академии наук, которую Милица Васильевна возглавляла. Эта группа готовила к печати тома известного документального издания «Восстание декабристов», и в ней уже работал мой зять Сережа.
В редколлегию вошли: от Иркутска, в качестве заместителя главного редактора, доцент Иркутского университета С.Ф. Коваль, секретаря редколлегии — писатель М.Д. Сергеев, директор издательства Ю.И. Бурыкин и редактор А.С. Лысенко, которая несколько лет вела всю серию (впоследствии ее сменила А.В. Глюк); от Москвы — мы с Натаном Эйдельманом, причем я была московским заместителем главного редактора. На протяжении долгих лет издания серии состав редколлегии, конечно, менялся. После смерти М.В. Нечкиной главным редактором стал другой академик, И.Д. Ковальченко, ныне тоже покойный. Умер за эти годы Натан, умерли Марк Сергеев, Ю.И. Бурыкин, теперь уже и вошедший позднее в редколлегию Андрей Тар-таковский. В Иркутске в ее состав вошли потом некоторые молодые тамошние ученые, в Москве — Сережа. Из первого ее состава в живых только Коваль и я.
В предисловии Нечкиной и Коваля к первой книге серии (это был первый том двухтомника, посвященного М.А. Фонвизину, который мы готовили с Сережей) говорилось: «Все документальные тома "Полярной звезды" будут носить строго научный характер. Издаваемые тексты будут тщательно выверены, в возможных случаях по подлинникам, снабжены исследовательскими вводными статьями и комментариями». Одним словом, мы предполагали выпускать тома серии на уровне, какой был достигнут в таких изданиях, как «Литературное наследство». И надо сказать, что в большей части подготовленных нами томов уровень именно такой. Хотя бывали исключения — в частности, не всегда удавалось преодолевать стремление потомков декабристов, не специалистов, самим браться за издание. Но в целом серия заняла достойное место в исторической науке, сделав к настоящему времени доступной преобладающую часть документального наследия декабристов. Для завершения ее нужно издать уже не так много — но пока не изданы тома, посвященные Николаю Бестужеву, Федору Глинке и некоторым другим крупным деятелям движения.