6 сентября 1987 года в «Советской России» было опубликовано письмо в редакцию группы литераторов и ученых (Ю. Бондарева, И. Бэлзы, О. Трубачева). «Наступило время, — писали они, — по-новому подойти к изданию творческого наследия М.А. Булгакова» и удивлялись, почему до сих пор не подготовлено академическое собрание его сочинений. Время, по их мнению, требовало именно «незамедлительного фундаментального академического издания». Утверждая далее, что американское собрание сочинений нарушает «общепринятые нормы и правила» и строится на некоторых «моментах злоупотреблений в отношении наших архивов», авторы письма, вопреки общеизвестным фактам, уверяли читателей, что сам Булгаков «разрешал печатать свои вещи за границей только после того, как они выходили в свет у нас в СССР». Как видим, эти деятели литературы и науки не остановились перед тем, чтобы опозорить свои имена, подписав сочиненную Тигановой и Лосевым очередную откровенную ложь.
Но письмо трех авторов было только тщательно обдуманным предлогом для обнародования той клеветы, какая до тех пор содержалась лишь в неизвестных ни ее объектам, ни обществу служебных доносах. На той же полосе следовал «комментарий» Тигановой «О судьбе архива и собрании сочинений писателя». Заявляя, что именно они, хранители архива писателя, обладающие будто бы по «Основным правилам работы государственных архивов СССР» правом
Тиганова, таким образом, решилась наконец выйти за пределы служебных записок, читавшихся лишь ее начальством и ни разу до тех пор не использованных письменно самим этим начальством — дирекцией библиотеки или министерством, поскольку они понимали, что это вранье ничем подтвердить нельзя.
Разумеется, и она это отлично понимала, прекрасно зная, что подлинные рукописи Булгакова, действительно бесценные, хранятся без всяких утрат во вверенном ей отделе, — но с достаточным основанием надеялась на свою безнаказанность и на успех лексического фокуса, трудно уловимого для не специалиста при чтении. Подобные фокусы были излюбленными приемами привычного ежедневного советского газетного вранья, рассчитанного на прочно вколоченное доверие к нему советских же «искалеченных душ» (как пояснял у Евгения Шварца Дракон Ланцелоту: «Я же их, любезный мой, лично покалечил. Как требуется, так и покалечил»).
В подтверждение твердой будто бы позиции самого Булгакова, не разрешавшего публикацию его произведений за рубежом, пока они не напечатаны на родине, в «комментарии» приводилось письмо Елены Сергеевны от 17 декабря 1967 года в издательство «YMCA-Press» с протестом против предстоящей публикации там «Собачьего сердца» (об этом ходе Тигановой см. далее).
Вслед за тем, 13 сентября, было опубликовано интервью с Эллендеей Проффер, приехавшей в Москву на Международную книжную ярмарку. И хотя она совершенно ясно сказала об источниках своего издания Булгакова, о копиях, полученных ею от Е.С. Булгаковой и второй жены писателя Л.Е. Белозерской, от других людей, о том, что она не пользовалась архивом в ГБЛ и никогда не была знакома и не переписывалась с Чудаковой, работавшей там над ним, — ее интервью сопровождалось очередной фальсификацией Тигановой и чиновника ВААП, который, в отличие от своего начальника (см. с. 511), называл издания в «Ардисе» советских писателей браконьерством.
Я же 24 сентября обратилась к главному редактору «Советской России» В.В. Чикину с большим письмом. Приведу здесь с сокращениями только его начало:
«Письмо Ю. Бондарева, И. Бэлзы и О. Трубачева само по себе может вызвать только сочувствие. Удивляет, однако, что авторы письма выступили по этому поводу в печати не в то время, когда покойный К.М. Симонов, председатель Комиссии по литературному наследию Булгакова, с таким трудом пробивал в печать каждую его строку, а настойчиво выдвигаемую им идею собрания сочинений так и не смог реализовать […], не четыре года назад, когда руководство этого отдела закрыло доступ исследователей к архиву Булгакова, будто бы полному антисоветских материалов — и сорвало этим подготовку собрания сочинений, план которого был утвержден Комиссией по литературному наследию Булгакова, а нынешний ее председатель А.В. Караганов так и не смог добиться от заместителя министра культуры СССР отмены этого запрета. Странно, что вопрос поднимается в тот момент, когда, как авторам письма в редакцию, несомненно, известно, в издательстве "Художественная литература" полным ходом идет подготовка собрания сочинений Булгакова к печати». Далее в моем письме демонстрировались методы, постоянно применявшиеся Тигановой для фальсификации фактов, о чем уже достаточно сказано в этих воспоминаниях.