Я могу уверенно назвать источник этих утверждений — Лидия Марковна Яновская. 22 ноября 1987 года, сочувственно откликаясь на выступление Бондарева и компании, она сообщала на страницах «Советской России»: «…В архиве М.А. Булгакова, сданном Еленой Сергеевной в Отдел рукописей Библиотеки Ленина в идеальном порядке, теперь есть недостачи. Не хватает рукописей, корректур, принадлежавших Булгакову книг. Исчезли они между 1970 и 1977 годами, то есть именно в то время, когда Отдел рукописей возглавляла С.В. Житомирская и с архивом М.А. Булгакова работала М.О. Чудакова».
Более подробно эта версия, постоянно повторяемая Яновской до сих пор (воспроизведена также в ее книге «Записки о Михаиле Булгакове», изданной в 1997 году в Израиле, где теперь живет автор, и переизданной в России в 2002 году; в книге приведено и ее собственное письмо в прокуратуру по этому поводу), изложена в письме, направленном ею 20 июля 1988 года в «Литературную газету» после статьи Кузьмина «Стена». С ним я ознакомилась только теперь, когда Евгений Иванович предоставил мне для работы свой журналистский архив. Яновская писала: «…В июне 1987 года, впервые после смерти Е.С. Булгаковой (1970) получив достаточно свободный доступ в архив Булгакова, я не обнаружила в нем ценнейших корректур "Белой гвардии", с которыми до передачи архива в ОР ГБЛ работала дома у Е.С. Булгаковой […] В августе того же 1987 года, продолжая работу в фонде Булгакова, я столкнулась с недостачей рукописей романа "Мастер и Маргарита" […] Есть и другие утраты. Одни из них документируются вполне точно, другие просматриваются более расплывчато, некоторые только угадываются. Утрачены эти материалы не позднее 1977 года, так как в описи фонда, составленной и подписанной М.О. Чудаковой в 1977 году, они уже не значатся». Обо всех своих «открытиях» Яновская, по ее словам в этом письме, тогда же поставила в известность Тиганову и Лосева. И, как я сейчас покажу, не только их. Однако они воспользовались ее утверждениями не сразу, а лишь тогда, когда над ними нависла серьезная угроза. Тогда и возникла мысль об обращении в прокуратуру.
Из того же письма Яновской в «Литературную газету» мы узнали наконец, каким документом, кроме не дошедшей до нас «справки» Лосева, располагал следователь, занимавшийся жалобой в прокуратуру-Она писала: «По просьбе "Советской России", не имеющей в Харькове своего представителя, у меня побывал харьковский корреспондент ТАСС. Состоялась трехчасовая беседа, во время которой, по требованию корреспондента, мною были представлены документы (в том числе выписка из исчезнувшей корректуры "Белой гвардии", магнитофонные записи, письма и проч.)». Вот именно расшифровка стенограммы этой беседы, а не только «справка» Лосева, вероятно, ее просто пересказывавшая, потом и лежала перед следователем, когда он беседовал с Мариэттой.
Прежде чем рассказать об этих наших с ним беседах, я все-таки хоть кратко изложу здесь результаты собственного расследования хитроумной клеветы, тогда, в 1988 году, опровергнутой в милиции по памяти, а теперь, после повторения ее и Яновской, и Лосевым в их изданиях 90-х годов, нуждающейся в повторном же опровержении, для которого я пользуюсь всей сохранившейся, к счастью, документацией.
Хотя лживость Яновской, очевидная уже с первых ее слов о недоступности для нее будто бы архива после кончины Е.С. Булгаковой в 1970 году (я об этом достаточно писала выше), позволяла теперь просто пройти мимо ее настойчивых обвинений, но подумалось, что нужно, в конце концов, представить документально обоснованную картину того, как обстояло дело в действительности, — конечно, занимаясь не смутными намеками (вот откуда неуверенность обращения Григорова в прокуратуру!), но хотя бы двумя точно называвшимися Яновской «утратами»: рукописью (рукописями?) «Мастера и Маргариты» и корректурой (корректурами?) «Белой гвардии».
Пришлось, во-первых, привлечь все, что она писала по этому поводу в разных своих сочинениях, а, во-вторых, снова исследовать всю документацию по составу архива Булгакова — до поступления его в ОР ГБЛ, в процессе его приема туда и окончательного научного описания. Огромную помощь в этом, как и вообще в моей работе, оказала ТТ. Николаева, которой низкий поклон.