«23 августа 1942. Ходил на базар. Покупать нечего, обратил внимание на странности. Люди отчего-то вырядились в дореволюционные одежды, мужики нацепили допотопные фуражки, щеголяют в белых рубахах и пиджаках. В царские времена в таких по делам выезжали купцы средней руки и зажиточные крестьяне. Оно и понятно, звание „господа“ располагает к особой культуре в платье. Куда как проще „товарищ“ или „гражданин“, никаких церемоний с одеждой.
9 сентября 1942 г. Неожиданно оказалось, в Энске много лояльных к немецкой власти. Вчерашние приверженцы Сталина внезапно показали свое истинное лицо и переметнулись на сторону оккупантов. Новая власть обещает быстро навести хваленый немецкий порядок и в будущем отблагодарить жителей за хороший прием. Люди замкнулись в себе и своих домах, перестали общаться и доверять соседям. В любой момент знакомый с детства человек мог оказаться полицаем…»
— Смотри, Леша, — прошептала Лена. — Вот оно… Точно! Я ошиблась, нет у немца приставки фон к фамилии!
— Вижу, — откликнулся я, пробежав глазами по странице, затем вернулся и принялся читать более внимательно. — Подожди, но ты говорила, тебе отец рассказывал про этого фрица. А теперь утверждаешь, что не читала книжку.
Лена снова покраснела, зыркнула на меня смущенным взглядом, и буркнула:
— Я подслушала разговор папы и бабушки. Только ничего не поняла тогда…
Я демонстративно вздохнул, и мы снова склонились над страничками.
