– Я не до такой степени подонок, чтобы тебя насиловать, даже если это всего лишь поцелуй. Располагайся, я быстро.
Пока его не было, Марори навела хоть минимальный порядок: собрала грязную посуду, вытряхнула пепел в коробку из-под еды, проветрила комнату и застелила постель.
Стены комнаты инкуба были густо украшены плакатами с обнаженкой, на масляной картине над диваном была изображена гротескная оргия. Очень соответствующее хозяину место: своим горячим темпераментом инкубы славились еще больше, чем способностью соблазнить все, что движется, шевелится и способно к совокуплению. Странно, что администрация допускает такие вещи: курение, выпивка, оргии. Хотя, конечно, контингент соответствует: оставить инкуба без плотских утех – все равно что перестать поливать цветок. Засохнет и скукожится.
Он действительно не задержался. Вернулся уже одетый и с мокрыми волосами, которые энергично высушивал полотенцем.
– Моя цыпочка уже и прибралась, – он широко улыбнулся, а потом рассеянно пошарил взглядом, – а где зажигалка?
– Эта? – Марори протянула тяжелую бензиновую «Зиппо» с инициалами «ЭТ».
Инкуб бросил полотенце прямо на пол, развалился на диване и закурил.
– У меня к тебе просьба, – перешла к делу Марори, – очень деликатная. Ты очень меня обяжешь, если подтвердишь, что эту ночь мы провели вместе. Вот.
Она с шумом выдохнула и сцепила руки в замок.
Эашу сделал глубокую затяжку, выпустил дым причудливыми колечками и, наконец, отреагировал.
– Ты последняя, от кого я ожидал услышать такую просьбу.
– Все когда-то бывает в первый раз.
– Я хочу знать подробности. – Он подался вперед, сощурил змеиные глаза. – Я чувствую, что моя цыпочка все еще самым бессовестным образом невинна, значит, с кем бы ты ни обжималась ночью, до самого главного дело не дошло. Это хорошо – не придется никому вправлять мозги.
– Я ни с кем не обжималась! – возмутилась она.
– Тогда второй вопрос – откуда у тебя это уродство? – Кончиком сигареты инкуб указал на ее шрам. – Грязная работа. И давай сразу договоримся: это ты пришла ко мне за помощью и разрушила некоторые планы. И раз уж я должен подтвердить какое-то вранье – ведь речь именно об этом? – то должен знать все. Иначе, цыпочка, при всей моей любви к тебе, я буду вынужден отказать.
Конечно, он имел право знать. Справедливое требование.
И Марори рассказала. С самого начала, еще зачем-то приплела и хал-гончую лизарда, и синяки после ее выгула, и тень, и небеснорожденных. К чести своей Эашу не перебивал и не комментировал. А когда она закончила, его пепельница была доверху забита окурками.
– Давай внесем ясность, цыпочка, – после затяжной паузы заговорил инкуб, – я тебе помогу, хотя сомневаюсь, что меня потревожат такими пустяками. Но, честно говоря, я совершенно не одобряю твое вранье. Ты подвергаешь риску весь Дра’Мор.
– Я знаю, но что мне оставалось делать? – От досады хотелось кричать. – Мне даже спросить совета было не у кого. Я сделала то, что посчитала нужным и правильным.
– Нужным и правильным для себя, – поправил Эашу.
– Да, – согласилась она. Вот как оказывается – обычный, на первый взгляд, бабник стыдит ее почем зря. И стыдит по делу.
– Небеснорожденные в Дра’Море – это заноза в заднице.
– Зачем им сюда вламываться?
– Затем, зачем много лет назад разругались Светлые и Темные – за властью.
– Профессоров, что ли, похищать или книги из библиотеки таскать?
Эашу обреченно покачал головой. Таким серьезным видеть инкуба еще не доводилось, и девушка не узнавала в нем прежнего бестолкового оболтуса-прилипалу.
– Цыпочка, Дра’Мор – это что-то большее, чем профессора и библиотеки, чем ты и я. И остановимся на этом.
Что бы это могло значить? Неужели слухи о том, что эти стены возвели самые первые Темные, – правдивы? Она-то думала, что небеснорожденные ограничатся какой-то пакостью, одной из тех, о которых часто пишут в тематических сообществах, но если речь идет о чем-то большем, то.
– Эашу, мне нужно во всем признаться.
Инкуб фыркнул, оскалился, за секунду став прежним собой.
– Ты такая легковерная, цыпочка. – Змеиные зрачки расширились, и в них появились яркие всполохи.
– То есть ты меня одурачил?! – с пол-оборота завелась она. Вот пусть столько скажет, что сейчас брал ее «на слабо», пусть только даст повод!
– Тише ты, – Эашу делано загородился от нее руками, – ничего не одурачил. Эти белые и пушистые частенько суют к нам свой нос. Приходят, пакостят. Потом кто-то из дра’морцев организует ответный визит. Если бы те двое, что украли твой пропуск, были исключением, полагаю, Дра’Мор бы уже на ушах стоял. Скорее всего, ты нарвалась на очередных неудачников.
– А если. – Она недоверчиво посмотрела на инкуба, не уверенная, стоит ли совать нос не в свое дело. – Если они пришли за Крэйлом?
Эашу пожал плечами.
– Значит, скоро это вскроется.
– Но ведь они могут его убить?
– Тебя действительно это беспокоит? – Он выглядел искренне удивленным. Потом осклабился. – Слушай, я предполагал, что рано или поздно ты на кого-то положишь глаз, но мне и в страшном сне не могло присниться, что это будет Шаэдис. Отрыжка Темного, цыпочка, он же конченный псих!
