Я чувствовал, что она права — пусть не в аргументах и мотивах, зато в итоговом выводе. Засиделся я на этом песчаном бублике. Что я тут могу высидеть?
— Ладно… На днях.
— А может, завтра?
— Насчет завтра я решу завтра, — отрезал я.
Ей хотелось возразить, я это видел, но она смолчала. Умница. Мои предки твердо знали, что молчание — золото. Ну а ее африканские предки?
Наверное, тоже.
И тотчас же она вцепилась в мою руку так, что стало больно.
— Смотри…
Мы еще не дошли до разрыва в атолле. Только что взгляду представлялась привычная картина: широкая, несколько сужающаяся к разрыву полоса красноватого от лучей заходящего солнца кораллового песка, окаймленная белой пеной прибоя, и такая же окаймленная полоса песка по ту сторону разрыва — теперь же картина изменилась. Не далее чем в полусотне шагов перед нами возникло приземистое сооружение внушительных размеров. Больше всего оно смахивало на низкий табурет — этакая плоская платформа на трех мощных лапах. Цвет был темный, матовый. Воздух над платформой дрожал и колебался, как будто она отдавала накопленное за день тепло… впрочем, нет, он дрожал как-то иначе, мелкой суетливой дрожью, не похожей на конвекцию. И что-то это сооружение мне напоминало… вспомнить бы — что?
Джоанна, конечно же, потребовала, чтобы я немедленно, не сходя с места объяснил ей смысл феномена. Голос ее звенел, как струна, которая вот-вот лопнет.
— Опять Инфос, — сказал я, добавив крепкое словцо. — Не знаю, что он делает, но это точно касается меня…
— Это опасно? — Джоанна крепче вцепилась в мою руку.
— Отпусти, ногти поломаешь… Что опасного в табуретке? Если Инфос захочет укокошить кого-нибудь, не будет никакого «опасно». Укокошит — и все. Нет, он задумал что-то другое…
— А почему он строит эту штуковину так медленно?
Я хотел было опять ругнуться в ответ — и сдержался. Вопрос был дельный. Я признал, что глаза Джоанны зорче моих: она раньше меня разглядела, что сооружение понемножку растет вверх. Почему понемножку — вот вопрос. Миражи Инфос наводил мгновенно и почти так же быстро создавал вещественные объекты, способные «вести себя», проще говоря — инфосолитоны. Ту же пятерню, выписавшую мне плюху, или даже лже-императора. Совершенно очевидно, что те объекты были не чем иным, как сгустком частиц Инфоса. Но это сооружение имело иную природу.
— Отойдем, — предложил я.
Мне пришлось силой увлечь Джоанну назад — зрелище совершенно заворожило ее. Однако стоило нам отступить на три шага, как сооружение исчезло. Шаг вперед — и вновь появилось. Джоанна ойкнула.
— Занавес, — пояснил я. — Маскировка от любопытных. Туземцы сюда ходят?
— Дворяне, ты хотел сказать… Нет. Не думаю.
Я так и знал. Чтобы подойти с этой стороны к разрыву в атолле, туземцам пришлось бы пройти мимо господского дома, а зачем им лишний раз попадаться господину на глаза? Пусть барон добр, щедр и вдобавок уложил мерзавца Жужмуйского, но он ведь все-таки барон и всегда может придумать срочную работу для праздношатающегося.
— Значит, эту штуковину можно видеть только вблизи, — заключил я. — Туземцы не подозревают о ней и не должны подозревать. Мы — другое дело. Эта табуретина создается либо для меня, либо для тебя, либо для нас обоих. И… она настоящая. В смысле, из настоящих материалов. Чтобы синтезировать их из песка и воздуха, даже Инфосу требуется время…
— А зачем она? — голосок Джоанны все-таки дрожал.
— Давай подождем.
Мы ждали, пока не стемнело. За это время «табуретка» подросла от силы на полметра, почти не украсившись новыми деталями. Джоанна категорически отказалась подойти к сооружению поближе и вцепилась обеими руками в меня, чтобы этакую глупость не вздумал сделать я. Кричала, упрашивала, умоляла и кстати вспомнила о том, что мне, наверное, трудно столько времени находиться в вертикальном положении. Что верно, то верно, и я позволил уговорить себя. Все равно при свете звезд много не разглядишь, а до восхода луны оставалось еще несколько часов.
Мы вернулись в дом, я кое-как поужинал, забрался в постель и уснул. И увидел во сне то, над чем тщетно ломал голову вечером. Ноги «табуретки» были посадочными опорами легкого универсального транспортного корабля типа «Сойка». Инфос строил для меня космический корабль!
— Ты все-таки пойдешь туда?
Джоанна надеялась, что струшу и не пойду. Или, может, не пойду потому, что пожалею ее, — уж очень горестно прозвучал ее вопрос.
— Конечно, пойду, — безжалостно отрубил я.
Даром, что ли, Инфос строил корабль? Он трудился над ним три дня и лишь на четвертый закончил работу. Кто бы на моем месте не догадался за это время, чего он от меня ждет?
Будь Инфос живым, я назвал бы его бездушным, но гуманным. Он не нуждался во мне, но и не желал мне зла. Почему? — этого я не понимал. Может, он приготовил какую-то ловушку? Но зачем стал бы устраивать ловушки тот, кто мог бы поступить со смутьяном намного проще? Он уже показал — как. Не зря Рудольф говорил мне о своих соратниках, скончавшихся гораздо раньше положенного срока. Чем я лучше их? Тем, что родился не на Земле?
Скажите, пожалуйста, какая разница!
