— От вас всего можно ожидать, — парировал Силвест. — Ваше поведение и раньше не всегда казалось мне нормальным, так с какой стати ему меняться сейчас? А кроме того, не будем обманывать друг друга и утверждать, что внизу произошло именно то, что и должно было произойти.
— Что вы хотите этим сказать? — вспыхнула Хоури.
— Пожалуйста, не притворяйтесь, будто не поняли.
— Не поняла чего?
— Что на самом деле ничего не было. — Силвест уставился на нее провалами глазниц; это больше походило на работу бездумного сторожевого сканера, чем на проявление человеческого любопытства. — Хотя, возможно, вы и правда ничего не поняли. Кстати, вы кто?
— У вас еще будет время задать любые вопросы, — вмешался Хегази, который нервничал все больше, так как капитан был уже совсем рядом.
— Нет, — буркнула Хоури. — Я хочу знать. Что вы подразумеваете под этим «ничего не было»?
Силвест ответил медленно и спокойно:
— Я говорил о поселке, который Вольева стерла с лица земли.
Хоури сделала несколько шагов вперед и загородила дорогу процессии:
— А ну-ка, поподробнее!
— Это может и подождать, — вмешался Садзаки, тоже выходя вперед и сталкивая с дороги Хоури. — Тебе еще самой придется объяснить твою роль в происходящем, да так, чтобы это объяснение меня удовлетворило. — Триумвир уже давно поглядывал на Хоури косо, убежденный, что две смерти в ее присутствии не могут быть простым совпадением.
Вольева лежала сейчас без сознания, а Мадемуазель исчезла, и некому было защитить Хоури. Как на собственные подозрения отреагирует Садзаки и какие меры примет для дознания — долго ждать ответов на эти вопросы не придется.
За нее ответил Силвест:
— Зачем ждать? Думаю, нам всем не мешало бы разобраться в ситуации. Садзаки, вы побывали на Ресургеме не для того, чтобы добыть экземпляр моей биографии. Вы не знали, что «Нисшествие» содержит копию сознания Кэла, пока я вам об этом не сказал. Просто прихватили, сочтя, что она может пригодиться на переговорах со мной. Так какова же была настоящая цель высадки?
— Разведка, — осторожно ответил Садзаки.
— Не только. Вы действительно отправились собирать сведения. Но еще вы должны были внедрить свою информацию.
— О Фениксе? — спросила Хоури.
— Не просто о Фениксе. Этого Феникса не существовало, и его предстояло создать. — Силвест позволил себе актерскую паузу, затем продолжил: — Это был рукотворный фантом. Он отсутствовал на старых картах, которые хранились в Мантеле, но, когда мы обновили их по свежим материалам, поступившим из Кювье, Феникс возник. Мы решили, что это совсем новый поселок. Каюсь, я дал маху — можно было догадаться сразу. Мы не допускали и мысли, что оригиналы карт могут быть подчищены.
— Двойная глупость, — согласился Садзаки. — Если бы вы догадались насчет Феникса, получили бы возможность выяснить, где нахожусь я.
— Мне даже в голову не пришло…
— И я нисколько об этом не жалею, — перебил Садзаки. — Иначе наш сегодняшний разговор мог бы и не состояться. Впрочем, мы прибегли бы к другим средствам, чтобы заполучить вас.
Силвест кивнул:
— Полагаю, что логичным следующим шагом было бы уничтожение более крупного населенного пункта, тоже фиктивного. Но сильно сомневаюсь, что трюк удался бы вам дважды. Свербит неприятная мыслишка: во второй раз вы бы подорвали что-то более реальное.
Холод казался твердым как сталь — тысячи острых крючков скребли кожу, угрожая проникнуть вглубь, дойти до кости. Но он перестал восприниматься, когда люди оказались во владениях капитана, поскольку тамошняя стужа была несравнимо сильнее.
— Он болен, — сказал Садзаки. — Разновидность плавящей чумы. Слыхали о ней?
— До нас доходили кое-какие вести из Йеллоустона, — ответил Силвест, ни разу пока не взглянувший на капитана. — Насколько они правдивы, не берусь судить.
— Нам не справиться с болезнью, — тихо проговорил Хегази. — Мы только затормозили ее развитие посредством глубокой заморозки. Она, вернее сказать, он, вирус, постепенно распространяется, поглощая массу корабля и преобразуя ее в собственную ткань.
— Значит, капитан еще жив, по крайней мере, с биологической точки зрения?
Садзаки кивнул:
— Конечно. Впрочем, ни один организм нельзя назвать живым при такой температуре. Но если согреть капитана… какие-то его фрагменты могут возобновить функционирование.
— Как-то это не вселяет больших надежд.
— Вы здесь для того, чтобы лечить Бреннигена, а не сомнения высказывать.
Капитан больше всего напоминал статую с серебристыми щупальцами; они тянулись на десятки метров, завораживая зловещей биохимерической красотой. Криокапсула в центре промороженного отсека номинально функционировала — благодаря то ли заложенной в нее конструкторами сверхнадежности, то ли какому-то чуду. Но от ее симметрии ничего не осталось — корпус был измят и местами разорван медленной, как ползущий ледник, и такой же неудержимой силой. Увеличиваясь в объеме, тело капитана сокрушило бо́льшую часть приборов жизнеобеспечения и контроля; исчезли и окружавшие капсулу энтоптики. Уцелевшие датчики в основном показывали чепуху — бессмысленные письмена маразматичных машин.
