Я снова чуть от смеха не прыснула. Дяде сорок плюс, а он свои шары ко мне подкатывает. В целом, он даже ничего, только передний зуб кривой и душится он одеколоном чрезмерно. Но если учесть, что в его машине нет кондиционера, а после ливня снова накатило духотой, то это, наверное, даже небольшой плюс.
— Завидный жених!
— Поглядывают на меня, как же. Не без этого… Все-таки жилье свое, машина хорошая, заработок стабильный, — начал нахваливать себя, поглядывая на меня через зеркало заднего вида.
— Была бы я не замужем, Юра… Пришлось бы тебе свой дом ремонтировать спешно, второй этаж до ума довести.
— Так ты замужем? — удивился Куликов. — А я и не знал. Местные болтали, но у нас как заведено. Если кольца обручального нет, и мужа в глаза никто не видел, значит, мужа-то и нет!
— Оно мне палец натирает, отдала ювелиру расширить.
— Хм… Беременная, что ли? Моя бывшая, когда беременная была, сразу руки отекали, и колечко жало.
— Не беременна я, Куликов. Хватит языком чесать. До дома десять метров осталось, а ты тащишься, как будто меня на своем горбу везешь, а не машине.
Куликов замолчал, подъехал к дому с торцевой стороны.
— Вот, как просили.
Я расплатилась по озвученному тарифу, вылезла, начала доставать из багажа сумки одну за другой.
— Помочь занести?
— Спасибо, Юра. Дальше я сама.
Перебросив руку через калитку знакомым жестом, я пыталась нащупать щеколду, но на ее месте был замок.Без ключа.
— Заперто, — нахмурилась я.
Придется обойти дом и войти через заднюю калитку, там точно не меняли ничего. Могу поспорить, что ветхая калитка так и закрывается на крючок, сделанный из ржавого гвоздя.
Подтащив сумки и чемоданы поближе, под самый забор, я решила обойти дом кругом и стала свидетелем очень занятной картины.
Во-первых, задний забор тоже поменяли. Старый штакетник сменил серебристый профлист, почти два метра высотой. Он сильно блестел на солнце, ослепляя.
Калитку так легко и не заметить. Наверное, я бы даже пытаться не стала, сразу позвонила сестре. Если бы не увидела, как в забор ломился высокий, парень, крепкого телосложения. Примечательно, что волосы у него были малинового цвета и стояли торчком!
Он был в одних шортах и резиновых шлепанцах, барабанил по металлическому листу и бранился, потом затих.
— Таисия, открывай, — пропел почти ласково. — Открывай, маленькая деревенская паскуда. Я тебя за твои проделки так…
Это что еще за номер?! Нашелся тут, языкастый!
— Слышь ты, паскудник…
Парень замер и обернулся через плечо. На вид ему было больше двадцати. Может быть, двадцать пять или около того. Лицо симпатичное, взгляд нахальный, губы пухлые. Красивый и точно не местный.
— Это вы мне?
— Говорю это дураку с малиновыми волосами. На всю деревню, кажется, только ты один такой найдешься. Да, тебе говорю. Пшел вон! Отойди от моего забора.
— От твоего?!
— От таких, как ты, ко мне на вы и с поклоном. Пшел вон! — повторила я пожестче.
Через несколько мгновений лязгнул замок, приоткрылась калитка. В проем высунулась мордашка моей младшей сестренки — Таисии.
— Лена! Ты приехала! Так быстро! Заходи!
Таисия открыла калитку пошире. Я вошла и обняла сестренку, расцеловала ее.
— Предки у юриста, в конторе Гореловых. Там сейчас принимает юрист по полдня. Мама и папа теперь каждый день там дежурят, очередь с самого раннего утра занимают. Хотят проконсультироваться насчет выселения.
— Ясно. А ты чем занята?
— Да так, ничем особенным. Читаю, телек смотрю.
— Ага, — заметила я. — Почему у тебя пальцы со следами краски? Малиновая, как волосы того парня.
— Совпадение просто! Ты налегке?
— Нет, сумки за калиткой, у входа с улицы.. Вы замок поставили, что ли?
— Ага. Теперь новых лиц стало намного больше. Не знаешь, от кого и что ждать! То выселяют, то нервы треплют. Ходят тут… мудаки всякие.
— И все с малиновыми волосами?
— Что?
— Да так, ничего… Тебе послышалось!
Сестренка выглядела взбудораженной, глаза сверкали. Мы прошли через весь двор, открыли центральную калитку. Тая помогла занести мне сумки в дом.
— Так, стоп! Я одной сумки не досчиталась! — нахмурилась я.
— Говорю же, людей стало больше! Раньше дом можно было не запирать вообще и ничего бы не пропало. Теперь и тапочки стоптанные без присмотра не оставишь. Сразу своруют! А что в сумке было?
— Белье, вещи кое-какие…
— Это он! — заявила Тая, сложив руки под грудью.
— Кто?
— Чарский. Стас этот.. Придурок приезжий! Ты его только что видела! Больше некому.
— С чего ты сразу решила, что это — он?!
— Только он был на улице.
— Так и Куликов Юрий, бомбила местный, тоже был.
— Куликову за сорок, он уже старик! — закатила глаза сестра. — Ему такое не интересно. А Чарский — козел злопамятный. Я слышала, как ты его жестко на место поставила. Стопудово он решил отомстить. Нужно вернуть твою сумку!
План сестры по возвращению сумки я отвергаю сразу же. Если бы там было что-то важное, я бы, разумеется, разошлась, как следует! Нашла бы гнусного воришку и так ему отомстила, что он навсегда бы обходил стороной чужие сумки и бил себя по рукам, чтобы ничего не стибрить!
