– Да Танька! Всем растрепала, что один раз тебя покормила, так теперь бесплатно молоко получает.
– Так ей для ребенка, – возразил он. – И тогда еще был резерв.
– Для какого ребенка! У нее детей нет. Маски она делает, для лица и для волос. Еще и продает их.
Такого вероломства Михаил не ожидал. Его оскорбило и то, что его развели, как сосунка, и то, что в деревне твердо уверовали, стоит его подкормить, так он становится ручным и шелковым.
Вот и окрысился он на соседку, едва та заикнулась о том, что пришла за молоком. Решил, что наплели уже ей, а она поиздеваться решила. Вроде взрослый мужик, а идиот идиотом.
Парное молоко Михаил налил в крынку, накрыл тряпочкой. Тарелку из-под пирога вымыл, насыпал на нее сушеной вишни. Свежей еще нет, но и так вкусно – кисленько. И отправился к соседке – просить прощения. Уже стемнело, но спать она еще не легла, светились окошки – и в комнате, и на кухне.
На вежливый стук в дверь соседка испуганно ответила:
– Кто там?
– Это я. – Михаил чертыхнулся сквозь зубы и закатил глаза. – Сосед, Михаил.
– Уходите.
На теплый прием он и не рассчитывал.
– Маруся, прости меня, пожалуйста. – Он хотел извиниться, глядя ей в глаза, но что ж, можно и через дверь. – Не знаю, что на меня нашло… – Угу, как же! – Вернее, знаю, но к тебе это не имеет никакого отношения.
Тишина. Чего это она притихла?
– Я вам не открою.
Упрямая коза! Чисто его Машка.
– Марусь, мы на «ты» перешли.
– Все равно не открою!
– Я тебе молока принес. И тарелку. Спасибо, пирог очень вкусный. Маруся?
Ваша мама пришла, молока принесла. Ядрена вошь!
Щелкнул замок, дверь скрипнула. «Надо бы смазать, – подумал Михаил. – Колька, танцор хренов, и не догадается, небось».
Соседка отступила назад, пропуская его в дом. Куталась в платок. Замерзла, что ли?
– Вот, держи. – Он переступил через порог, протянул крынку и тарелку. – Парное.
– Спасибо. – Она приняла посуду, поставила на стол. Платок съехал с плеч и упал на пол. – А это зачем?
– Вишня? Да не принято пустую посуду отдавать. Не понравится – выбросишь.
– Спасибо, – повторила соседка.
Михаила раздражал ее вид. Какая-то потерянная, и нос красный. Неужели плакала? Из-за него?
– Маруся, ты зла не держи. – Он поднял платок, подал ей. – Я тебя обидеть не хотел. Вернее, хотел, но…
Не было печали. Какого черта он оправдывается тут, как мальчик?
– Я поняла. – Она снова накинула на плечи платок. – Ко мне это не имеет никакого отношения.
Ядрена вошь! Не рассказывать же ей эту историю!
– Все в порядке, – добавила соседка. – Спасибо. Боюсь, я все же не смогу покупать у вас… у тебя молоко. Для меня это дорого.
– А тебе для чего? – поинтересовался Михаил.
– В смысле?
– Ну… пить или…
– Пить, конечно, – удивилась она. – А что еще можно делать с молоком? Разве что творог или сыр…
– Договоримся.
Без кружки молока он не обеднеет, а девочка бледная, худенькая. Может, больная? И в деревню лечиться приехала, чистым воздухом дышать? Идиот, как есть, идиот.
– Ты замерзла?
– А? Да… немного… Тут печка есть, а топить я так и не научилась, хоть Николя и показывал, как.
– Давай помогу.
Михаил не понимал, как можно мерзнуть теплым вечером, однако растопить печь несложно. Пусть греется.
– Ты не заболела?
– Нет. Спасибо.
Еще одно «спасибо» – и его стошнит. Боевой настрой соседки нравился ему больше. Может, дело вовсе не в их ссоре? Может, случилось чего? С расспросами Михаил не спешил. Захочет – сама расскажет. Нет – и не надо.
Он растопил печь, рассказал, что нужно сделать, когда прогорят дрова. И ушел домой, спать. Деревня приучила его ложиться и вставать рано.
Утро выдалось богатым на события.
Михаил уже часа три, как работал, когда к соседскому дому подкатила машина, не Колькина. Из машины вылез лощеный мужик с огромным букетом цветов. Завертел головой, увидел Михаила.
– Простите, это Лесная, восемь? – спросил он, показав на дом Маруси.
– Восемь, – подтвердил Михаил.
Мужик зайчиком поскакал к терраске. Михаил подошел поближе.
– Машуля, солнышко, открой, – проворковал мужик, колошматя в дверь.
Дверь распахнулась, как будто Маруся открыла ее с ноги. Мужик едва успел отскочить.
– Паспорт! – рявкнула соседка. – И пошел вон!
– Машуля, давай поговорим. Я могу все объяснить!
Михаил навострил уши.
– Вон, я сказала!
– Машуля, это тебе.
Букет полетел по направлению к калитке.
– Паспорт!
– Не отдам! Сначала поговорим!
Мужик схватил Марусю за руку, она взвизгнула от боли.
Михаил и не заметил, как очутился на соседской терраске.
– Слышь, козел! Пошел вон отсюда!
– А, ты уже любовника завела! – заверещал мужик. – Быстро! Или он у тебя давно?
– У него мой паспорт, – сказала Маруся. – Забери, пожалуйста.
Легко! Михаил взял мужика в захват. Тот заверещал еще громче, чисто баба.
– Пальцы! Руки! Я хирург!
– Пальцы переломаю, – пообещал Михаил, сообразив, чего тот испугался. – Если сейчас же не отдашь. Считаю до трех, один и два уже было!
– В кармане пиджака!
– Маруся, забери, – велел Михаил.
Ей сподручнее лазить по карманам.
– Все, у меня, – обрадовано произнесла соседка.
– А этого куда?
– Пусть убирается туда, откуда пришел.
