Видел ли кто-нибудь из вас, дорогие читатели, более одинокий дорожный указатель, чем тот, что немного севернее Фестапа на двадцать третьем километре восточного шоссе Калдидалур – Тингведлир? В Англии двадцать три километра, даже по проселочным дорогам, означали бы двадцать минут езды, но я выехал из туристического центра в Тингведлире полтора часа назад. Гудронированное шоссе постепенно превратилось в грязную извилистую дорогу, поднимавшуюся по откосу и выходившую на каменистое плато, окруженное горами цвета пушечного сплава и кипящими облаками. По какой-то неведомой прихоти я остановился, выключил двигатель арендованного «Мицубиси», взобрался на каменистую вершину и уселся там на валун. Ни телеграфных столбов, ни линии электропередач, ни деревьев, ни кустов, ни овец, ни ворон, ни мух; только несколько кочек жесткой травы и одинокий прозаик. Долина из «Падения дома Ашеров»[203]. Или эксперимент по созданию поселения землян на одной из малых лун Сатурна. Идеальная противоположность Мадриду в конце лета. Интересно, как там поживает Кармен? Чем она сейчас занимается? Впрочем, я тут же напомнил себе, что меня это больше не касается. Между прочим, это ее идея – неделю поездить на автомобиле по Исландии до начала фестиваля в Рейкьявике. «Страна саг, Криспин! Это же просто потрясающе!» И я, движимый скорее чувством долга, провел все необходимые изыскания, заказал жилье и машину и даже взялся читать «Сагу о Ньяле»[204], но восемь недель назад лондонским вечером вдруг раздался телефонный звонок. Я сразу понял: что-то случилось. Холли, наверное, назвала бы это Уверенностью с большой буквы. Мое расставание с Зои давно уже было в прошлом, но объявление независимости из уст Кармен прозвучало как гром среди ясного неба. В отчаянии, страдая от боли, насмерть перепуганный, я начал доказывать, что именно преодоление препятствий и повседневная рутина делают взаимоотношения истинными, но вскоре совершенно сбился, и речь моя стала бессвязной, ибо мне казалось, что мой дом рухнул, а сверху на него еще и обрушилось небо.
Ну и довольно с меня. У меня и так было целых два года любви, подаренной хорошей, доброй женщиной.
А Чизмен между тем уже третий год торчал в аду, считая дни.
Через некоторое время мимо меня со стороны Калдидалур-роуд проскрежетала вереница полноприводных джипов. А я все сидел на валуне, хоть мне, пожалуй, было уже холодновато. Туристы с удивлением смотрели на меня сквозь заляпанные грязью окошки; из-под шин джипов так и летели камни и пыль. Наверху было ветрено, у меня в ушах свистел ветер, желудок мой страстно жаждал горячего чая и… А больше, пожалуй, ничего. Вокруг расстилался какой-то сверхъестественно мрачный пейзаж, и я, так сказать винтажный писатель, решил оросить местную микрофлору содержимым своего мочевого пузыря. Возле дорожного указателя лежала целая груда камней, собранных, похоже, за долгие века. Почувствуй себя совершенно свободным, загадай желание и прибавь к этой груде камней еще один, наставлял меня Орвар, но не вздумай взять камень из кучи – оттуда может выскользнуть чужой дух, который проклянет и тебя, и весь твой род. И здесь эта угроза казалась отнюдь не такой странной, как тогда, в Рейкьявике. На востоке, за ближними холмами, виднелась кромка ледника, похожая на отбеленные водой и ветрами кости кита. Те немногочисленные ледники, которые мне доводилось видеть прежде, казались просто грязными пальцами ледяного чудовища, недостойными даже собственного имени, но этот ледник по имени Лангьокул был
…и заметил, что из кармашка пропала сделанная на паспорт фотография: я, Джуно и Анаис. Нет, это же просто невозможно! Однако пустое пластиковое окошечко настаивало: фотография исчезла.
