Простые смертные полностью

Но чем же я все-таки был занят, когда позвонил Фицсиммонс?

Ах да, фотография! Вот ее действительно жаль. И не просто жаль. Потерять эту фотографию для меня было все равно что снова потерять своих детей.

И я потащился вниз по склону к своему «Мицубиси».

Я знал, что фотографии там не окажется и нигде в другом месте ее тоже не будет.

Сорок или пятьдесят двуногих в один голос вопили: «Смотрите, кит!»; «Где, где?»; «Вон там!» – и все это на пяти, шести, семи языках, пока лодка стремительно приближалась к дуге причалов. Люди старались поднять повыше всевозможные гаджеты, чтобы непременно запечатлеть шишковатый овал, вздымавшийся над кобальтовой поверхностью моря. Последовал мощный, как у паровоза, выдох, над дыхалом кита взлетел фонтан мелких водяных брызг, и ветер понес эту водяную пыль прямо на взвизгивающих и хохочущих пассажиров. Американский мальчик, примерно ровесник Анаис, поморщился: «Мам, с меня просто текут эти китовые сопли!» Но его родители, похоже, пребывали в полнейшем восторге. Через пару десятилетий они спросят у своего ставшего взрослым сына: «А ты помнишь, как мы в Исландии плавали на лодке и видели кита?»

С моей выгодной позиции – я стоял на капитанском мостике – мне был виден весь кит целиком; он был не намного короче нашей шестидесятифутовой посудины. «Как хорошо, что наше терпение все-таки в последнюю минуту было вознаграждено, – сказал седой гид, старательно подбирая английские слова. – Это горбатый кит – видите горбы у него на спине? Вчера во время утреннего рейса я видел здесь множество таких же китов и очень рад, что этот задержался и все еще вертится возле берега…» Мысли мои тут же уплыли куда-то не туда, и я задумался: а как киты выбирают друг для друга имена? И похоже ли ощущение стремительного плавания на ощущение полета? И страдают ли киты от безответной любви? И вскрикивают ли они, когда гарпун со взрывчаткой пронзает их тело? Конечно же, да! Такие существа должны кричать. Ласты кита были бледнее, чем верхняя часть его тела, и когда он ими шлепал по воде, я вспоминал, как Джуно и Анаис плавали на спине в бассейне. «Только не отпускай нас, папочка!» И я, стоя по пояс в воде в самой мелкой части бассейна, заверял их, что никогда их не отпущу, если они сами меня об этом не попросят, и они смотрели на меня, вытаращив глаза, полные самого искреннего доверия.

Телефон, – мысленно внушал я им, находящимся в Монреале. – Позвоните папе. ПРЯМО СЕЙЧАС.

Я ждал. Я считал до десяти. Потом до двадцати. Потом до пятидесяти…

…звонит, черт возьми! Мои дочери меня услышали!

Нет. Увы, это оказался Гиена Хол. Не отвечай, – быстро подумал я.

Но все же пришлось ответить: скорее всего, это насчет денег.

– Привет! Я тебя слушаю.

– Добрый день, Криспин. Связь что-то очень плохая. Ты что, в поезде?

– Вообще-то, я на лодке. В заливе Хусавик.

– Залив Хусавик… Это где же… дай догадаться. На Аляске?

– Это северное побережье Исландии. Я тут на фестивале в Рейкьявике.

– Ну да, ну да. Между прочим, отлично у вас вышло с Ричардом Чизменом. Я утром в понедельник об этом узнал.

– Правда? А в правительственных кругах это стало известно только во вторник.

Кличка Гиена совершенно ему не соответствует, и смех у Хола совсем не похож на хохот гиены: он скорее напоминает ту последовательность горловых звуков и пауз, которая возникает, когда человек, скажем, скатывается по деревянным ступеням лестницы в подвал.

– А Джуно и Анаис тоже с тобой? Мне говорили, что Исландия – просто рай для детей.

– Нет. Предполагалось, что ко мне присоединится Кармен, но…

– А, да-да. Ну что ж, лови рыбку в море, c’est la vie, и не забывай собирать полезную информацию – что возвращает нас прямиком к сегодняшнему совещанию с участием издательств «Эребус» и «Бликер-Ярд». Весьма откровенная была дискуссия, и завершилась она аукционным списком.

Норман Мейлер, Дж. Д. Сэлинджер или даже д-р Афра Бут в это мгновение от радости подбросили бы свои телефоны высоко в воздух, а потом растерянно смотрели бы, как гаджет булькнется в воду.

– Так… И каковы мои авансы в этом аукционном списке?

– Вопрос для обсуждения номер один. Авансы были, когда ты подписывал текущий договор еще в 2004 году. Пятнадцать лет назад. «Эребус» и «Бликер-Ярд» считают, что твоя новая книга настолько запоздала со сроками, что ты нарушил контракт, и теперь то, что раньше было авансом, превратилось в долг, который тебе придется выплатить.

– Ну, это же просто чушь собачья! Какого черта, Хол?

– В юридическом отношении, боюсь, они совершенно правы; у них есть все формальные основания поступить именно так.

– Но они владеют эксклюзивными правами только на новые произведения Криспина Херши!