Виррис украдкой вытерла выступившие слёзы. Элге гладила её по спине и вспоминала их общую жизнь, в которой старшая всегда выглядела сильной и уверенной, а уж предприимчивости в ней сколько! Она даже заказчиц строила, настаивая на выгодных ей условиях заказа и вознаграждения. И строгая, и решительная, и талантливая — Элге не верили, когда она называла старшую сестру милой и мягкой — но дома Виррис действительно словно расшнуровывала корсет, даже манера речи менялась, становясь более плавной, уютной. В этот момент железный обруч обиды, тесно сдавливающий сердце Элге, лопнул, она вдохнула воздуха большими глотками. «Наладится у нас, обязательно наладится», — как заклинание, повторяла девушка про себя.
Усадила Виррис обратно в постель, укутала одеялом, с радостью заметив ответную несмелую улыбку. Влила ещё одну порцию лекарства. Запах у снадобья был терпкий и горький, но вкус оказался вполне терпимым, без горечи. Начала трудный разговор, шаг за шагом пробуя слова на вкус и звук — какие из них уговорят старшую рассказать, где она взяла ядовитое зелье?
— Я купила его ещё в прошлом месяце, — нехотя призналась Виррис. — Долго не решалась. Торговец заверил, что зелье долго хранится, вкуса и запаха не имеет — так оно и есть… Не надо так на меня смотреть, Элге, я… сотворила страшную дурость, сейчас я это понимаю.
— Но как ты вообще вышла на такие яды?! Такие зелья не продаются открыто, они запрещены! Даже я не могу создавать подобный состав — за подобное меня бы живо арестовали.
Виррис независимо дёрнула узким плечом и рассказала про ярмарку и собственные расспросы об эффективной отраве для грызунов.
Глаза Элге округлились:
— Мыши..? Вир, да все в городе знают, что у тебя сестра травница! И что средство для избавления от грызунов и прочей мелкой гадости я тоже могу создать! Тебя бы тут же отправили ко мне!
Вир перевела взгляд на весёленькие занавески. Оборочки из нежного кружева и выглядывающий из-под него второй слой материи в мелкий цветочек игриво обрамляли края гардин.
— На мне была маскировка. Я спрятала волосы, по-другому накрасила лицо, с помощью дополнительной одежды придала фигуре полноту. — Невесело усмехнулась. — Леди Адорейн никто не узнал.
В комнату вежливо поскреблись, заглянувшая Сиона доложила о готовности ужина.
Виррис оглядела своё одеяние и махнула рукой; обе спустились вниз, к накрытому столу.
— Глупая, ужасно глупая затея, — Элге вернулась к прерванному разговору, с горечью глядя на Вир.
Та качнула головой.
— Мне дали адрес, я сходила и заказала пузырёк. Зелье очень действенное, достаточно подмешать в любую жидкость, или капнуть на приманку для грызунов. Продавец… предупредил, что эта отрава способна умертвить и человека, чтобы я была осторожнее.
— А где остатки? — Элге пытливо посмотрела в её глаза.
— Их нет, я…проглотила всё. Наврал торговец: никакого быстрого действия не случилось. Процесс шёл…медленнее, чем я надеялась.
— И слава всем светлым богам, Вир!
Старшая нервно поправила халат, затянула пояс потуже.
— Я и правда немного голодна, Эль. Мне точно можно сейчас какую-нибудь пищу?
Элге с облегчением улыбнулась.
За ужином она выведала у Виррис адрес торговца зельями, а дальше неспешная беседа потекла в другом направлении, прерываясь долгими паузами. Вернуться к прежнему лёгкому общению не удавалось, но и неловкого молчания не случилось. Что ж. Доверие — хрупкая штука, разбитое, если и склеится, то не сразу.
— А вчера на меня напали, и это стало последней каплей, — вдруг призналась Виррис, глядя мимо Элге расфокусированным взглядом.
— Напали? Кто?? Как??
Во время лечения она не заметила в Виррис других повреждений, да и на коже — ни царапины, ни синяка.
— Я не видела. Среди бела дня. Я возвращалась от заказчицы пешком, хотелось пройтись. На нашей улице. Недалеко от дома. И людей рядом не было, и светло…
— Ограбили? — уточнила Элге с нехорошим холодком, тронувшим лопатки.
— В том — то и дело, что нет. Ударили в спину магией, я упала и на время потеряла способность двигаться. Это так отвратительно: лежишь на утоптанном чужими ногами снегу, как кукла. Всё чувствуешь, а пошевелиться или позвать на помощь не можешь. И ещё на несколько минут пропало зрение, всё сделалось таким мутным. Я видела силуэты людей рядом, двое их, кажется, но не могла разглядеть. И они молчали.
Элге боялась пропустить хоть слово, перед глазами так и стояла эта картина.
— Решила, что хотят ограбить: один из напавших склонился надо мной, залез под накидку, но кулон не снял, зато зачем — сдёрнул с головы шляпку, а потом потрогал серёжки в ушах. И вынул их. — Голос Виррис звучал глухо, словно издалека. — Было…это так страшно, Элге, лежать и не иметь возможности двинуть хоть пальцем. Кошель остался при мне, колечко тоже.
Элге протолкнула поглубже в горло вязкий ком. Но всё-таки, на всякий случай переспросила, мало надеясь, что ответ её успокоит:
— Так это были грабители, раз взяли серьги?
