Элге подлила горячей воды. Не сильна она в интригах, тем более придворных. Совершенно не умеет видеть все детали мозаики и правильно их складывать. Знала, что в опале барона не виновата — её жгучее желание заполучить блистательного Мада ударило лишь по красавице Гайре, но… «И муж у тебя скотина, и ты — редкостная дрянь. Вы друг друга стоите», — укоряла она себя. Снова и снова её затапливали мучительные приступы раскаяния, накрывая высокими волнами, в которых она не могла барахтаться — сверху камнем лежала совесть.
Кое-как пережив этот ужасный день, Элге заперлась в спальне, сделав вид, что рано легла спать.
Маг привычно не проводил просителя, лишь открыл дверь лёгким шевелением пальцев. Женщина, ещё молодая, миловидная, с тонким, едва заметным шрамиком над верхней губой. Она без конца кланялась и сбивчиво шептала слова благодарности. Её желание было сложным, и вместе с тем Ару даже в радость будет его исполнить: когда-то она пострадала от клеветы и более десятка лет жила осквернённой, осуждаемой, но, самое неприятное — с подправленной памятью о том, что с ней на самом деле случилось. И, когда воспоминания обрывками начали возвращаться к ней, единственным её желанием осталось выяснить правду и наказать виновных, чтобы груз обид перестал давить на плечи.
Женщины реже прибегали к страшному колдуну за помощью: боялись и самого леса, и россказней о нём, Аре, обросших таким количеством неправдоподобных подробностей, что он и сам готов был испугаться. Но только усмехался язвительно на каждую новую легенду, и думать не думал смягчить мнение о себе. Зимой визиты на полянку и вовсе редки, в это время лесные тропки не забираются так глубоко в чащу. Эта просительница шла и умирала от ужаса, но всё-таки дошла до его домика, чтобы, при первом же взгляде на него едва не завизжать от страха.
— Коли так боялась, зачем шла? — насмешливо фыркнул он, и не подумав скрыть лицо, или что она там видела вместо него.
Её просьбу он выслушал молча, не показывая, что уже знает, о чём речь, лишь на мгновение прикрыл тёмно-аметистовые глаза, прикинув, как будет исполняться её желание, если женщина заключит договор.
А когда она скрылась за деревьями — на плечи мага рухнули воспоминания.
История просительницы чем-то напомнила ему собственную, случившуюся много-много лет назад. Правду знало очень мало людей — всем остальным её представили в совершенно ином свете. И, если быть честным — ещё тогда Ару, носившему человеческое имя, а не кличку своего зверя, это было неважно, потому что изменить случившееся он не мог, а опровергать ложь не захотел.
… Об этом они разговаривали с Бастианом ранней осенью. Тогда шелтарские ночи ещё не сковывали лес стылым холодом, и днём было достаточно солнца и тепла. И только в те минувшие сентябрьские дни, когда можно было бродить по вечнозелёному и сухому мху, слушая, как потрескивают под ногами хрупкие веточки, монарх таки вытянул из неприветливого стража Шелтарского леса правду.
… - Официальную версию я слышал, Ар, — бархатистый королевский голос разбавился оттенками недовольства. — И по молодости, как конченый кретин, верил: трудно не верить, когда такие люди так уверенно вещают… Пока не узнал тебя заново. Не вяжется та сказочка с тем, какой ты есть.
— Я тебе всё объяснил еще тогда, в твои первые визиты сюда.
— О, ты объяснил! — фыркнул Бастиан, коснувшись челюсти. — Твои объяснения были… сокрушительными! Исчерпывающими!
Маг смотрел вдаль перед собой и отвечать не собирался.
— Не праздного любопытства ради, — негромко позвал Бастиан. — Королевское семейство до сих пор слышать ничего не хочет о Калдигерне, а ведь свидетелей тех времён не осталось. Даже наш с Тео брак не очень-то примирил Берденов с той историей. Скандал замяли, но первые годы слухи ходили такие, что… Дастьена та семья не сразу, но приняла, ты знаешь, но я не уверен в положительной реакции старого короля, если сын станет искать себе невесту среди берденских принцесс. Мне важно понимать, есть ли у Йена шанс, или рассматривать исключительно другие варианты.
— Нечего было красть Теону из-под ока бдительных родственничков. Чай, целая принцесса, а не коза. Ты не думал, что дело в этом, а не во мне, про которого давно никто не помнит?
Ар не любил разговоры по душам. Доверять со временем королю научился, по маленькому шажочку заново прокладывал дорожку, приоткрывая свои мысли, делиться соображениями, позже — воспоминаниями, но — если спросит. Точнее, если прицепится как репей, а цепляться вежливый и тактичный монарх умел. Но чтоб чувствовать себя комфортно и легко, по своей воле обнажая душу — нет, увольте. Даже с Бастианом. Но ведь не отстанет. Вот он, сидит рядышком, молчит, дырку во лбу прожигает.
Может, и правда, пора уже хоть что-то пояснить?
Сумрачными глазами маг уставился в просительное королевское лицо, скривил губы в дёрганой усмешке.
— Я не переходил границ. Ни разу. Это сделал отец.
Его величество со стоном, больше похожим на рык, постучался лбом о сцепленные в замок руки.
