— Вот и хорошо. Есть время неспеша допить кофе. У любой ситуации, Элге, даже такой, как ваша, есть решение, и мы его найдём. У меня…уже есть кое-какие мысли, но я должен как следует всё обдумать, прежде чем озвучивать их. Времени до бала немного, но его должно хватить. А пока я договорюсь с Каннелией о новом уроке и оповещу вас письмом. Вы сможете приехать в Школу ещё раз? Если такой вариант окажется неприемлемым для вашего…следящего окружения — ничего, тогда под благовидным предлогом я сам навещу ваш дом.
Элге слушала с бешено бьющимся сердцем. Неужели…шанс есть? Но как быть с сестрой? И мало просто расторгнуть брак. Это не остановит свёкра: заставит повторно заключить союз и под замок посадит, пока не переедет в Сайттенский замок. Если переедет, конечно. Да и из воздушного замка не выпустит. Надо исчезнуть. Убежать, уехать туда, где Тивис не найдёт, куда не сможет дотянуться. У неё остались деньги, на первое время хватит. Жаль, нет счёта в королевском банке — такого, который лорд Форриль не мог бы отследить.
— Не уверена, что получится обсудить это решение в доме моего мужа, Бьорд. Мне недвусмысленно дали понять, что… я лучше попробую приехать в Школу ещё раз.
— В Школе, безусловно, поговорить будет проще. Но если вам откажут в выезде… Насчет прослушки, перехвата писем, организации беседы без посторонних ушей — не беспокойтесь. Я сумею сделать так, чтобы никакой лишней информации к лорду Тивису не попало.
— П-почему вы делаете это, Бьорд?
Он пожал плечами:
— Потому что вы только что сказали, что живёте в личном аду. А это неправильно. И ещё я должен подумать, как обезопасить леди Адорейн. Угрожать ей — верх подлости. Вам обеим.
Они ещё посидели, допивая не остывающий в кофейнике кофе.
Девушка чувствовала себя ступившей на тонкий весенний лед. Одно неверное движение — и уйдет под воду. Страшно, что доверилась не тому человеку. Да, он с самого первого дня проявлял к ней отзывчивость и доброжелательность. Курировал, опекал, не оставлял без внимания её проблемы с магией. Помог с Виррис, стойко выносил её холодность и неприязнь, надеялся растопить лёд и склонить чашу весов на свою сторону. Не отказывался от шанса завоевать своенравную сестричку, при этом не проявлял назойливости, не унижался. Но: общие финансовые дела со свёкром, партнёрские обязательства, щедрые пожертвования Форрилей Школе. Как совместить несовместимое? И чему можно верить, несмотря на доверительный свет истины, источаемый артефактом?
«Наверное, я всё-таки круглая дура», — с ужасом думала Элге, возвращаясь в неприветливый дом Форрилей, который она больше не могла называть своим. «Доверилась лишь потому, что он проявил участие». Разум ругался на чём свет стоит. Сердце просило передышки и веры. Кристалл ведь не врал?
Виррис взывала к рассудку, просила взвесить все за и против, учесть общественное мнение и собственную репутацию. Посторонний человек, господин директор поддержал сразу. Удивительно.
И всё же эта встреча подарила надежду.
Виррис возвращалась домой после плодотворного, но утомительного общения с новой заказчицей. Требования та выдвигала непростые, но реализуемые, а полученный аванс приятной тяжестью грел ладони. Девушка шагала по родному, знакомому до последней улочки Леавору, мечтая о тихом спокойном вечере в уютных объятиях кресла, с чашкой горячего шоколада и мягким пледом.
После роскошной, но душной залы, где её принимали, захотелось пройтись по вечерним улочкам, наполненных хрустким морозным воздухом, и Вир пошла пешком до Каменной площади, чтобы оттуда взять извозчика.
Директор Школы вчера прислал письмо, в котором очень просил о встрече и важном разговоре. Девушка сожгла его над свечами, что украшали её стол во время ужина. Когда-то, во времена обучения, Вир относилась к Зоратту со всем почтением, испытывала благодарность за поддержку, уважала его принципы. До того осеннего дня в доме Форрилей, когда принципы и приверженность закону сковали её мерзкой, душащей клятвой-ограничителем. На смену уважению пришла глухая неприязнь, на грани ненависти. И его внезапный интерес, даже больше, не находил в ней отклика, не мог смягчить. Хорошо, что в проявлении своего внимания этот господин не назойлив и её требования держать дистанцию принимает.
