… Но нашлись у его светлости Нитта сторонники. Часть вассалов, присягнувших герцогине на верность, от своих слов отступились и поддержали желание брата занять герцогское кресло. Несколько родовитых семейств, влиятельных и жаждущих укрепить и расширить это влияние, соглашались с тем, что во главе герцогства должен стоять мужчина. Её светлость уступать отказывалась. Его светлость упорствовал и давил. В режиме уговоров, упрёков и споров Сайттены провели большую часть весны, после чего, казалось бы, наступило затишье, которое непростительно ошибочно приняли за мирное разрешение спора, посчитав, что Нитт Сайттен отступился от своих притязаний. Затихли разговоры о знаменитой родовой отметине — праве законно занять герцогское кресло. В донесениях и отчетах, ложившихся на королевский стол, не содержалось никаких намёков о том, что конфликт не утих, а напротив, набирает обороты. А он набрал. Летом. Двумя ощетинившимися друг против друга клинками и копьями войсками, личным герцогским и наёмным — со стороны упёртого Нитта. Смертельным дождём, проливаемым с помощью арбалетов. Вытоптанными полями с посевами, оставив несколько деревень без урожая. Сожжёнными крестьянскими домами, мародёрством и беспорядками. Гибелью простых людей, защищать и беречь которых обещала герцогиня, принимая в торжественном зале символы власти…
В газетах о ходе расследования почти не писали.
— Как ты думаешь, — негромко поинтересовалась Элге, заглядывая в глаза мужу, — какое наказание может их ожидать?
Мад не успел ответить: в створку двери деликатно стукнули, и в комнату заглянула горничная Сиона. Почему-то при виде неё Мадвик неизменно морщился, как от зубной боли; при виде ещё двух-трех служанок, отвечавших за порядок на половине молодых хозяев тоже, но от Сионы его воображаемый зуб ныл особенно заметно. Элге пробовала осторожно расспросить мужа об этой реакции, но он неизменно отвечал — не бери в голову.
— Леди, лорд, — горничная почтительно склонила голову, — вас ожидают к завтраку.
Мад с сожалением выпустил Элге из рук: наконец-то она говорила нормально, не смотрела мимо него, не прятала лицо. В столовой их ожидал только лорд Тивис, слуга уже ставил перед ним кофейную пару и тарелочки с пирожными и мелкими полосатыми рулетиками. Лорд просматривал газету, демонстративно неспешно отложенную, только когда сын с женой сели за стол.
— Долго же вы спите, — укорил он после приветствия, глядя при этом на невестку.
Мадвик беспечно улыбнулся, Элге смутилась. За свекровью — ранней пташкой, ей не угнаться: та вставала, по её уверениям, не позже шести, тогда как невестка ряды жаворонков пополнить не могла, сколь ни старалась. С другой стороны — зачем ей вскакивать на рассвете? За скотиной не ухаживать, гусей не пасти, вместо поля, засеянного зерновыми, у неё лишь пара тепличек на несколько маленьких грядок, вместо большинства домашних хлопот теперь, в замужестве — целый штат слуг, самой же старшей хозяйкой и предоставленный. Учителя приходят самое раннее в десять: она успевает подготовиться к их появлению, успевает отдать нужные распоряжения и проконтролировать их — всё, что ей отвели из обязанностей — успевает. Но редкий день обходится без упрёка за то, что любит поспать и пропускает восход солнца. Ей бы поучиться у Мада такой же лёгкой беззаботной улыбке.
— А матушка где? — полюбопытствовал супруг.
— Уехала навестить троюродную тётушку. Леди снова неважно себя чувствует, вот мама и собралась. Не стала дожидаться вас: дорога не самая близкая, а то и к обеду бы не выехала.
И снова Элге почудилось замечание, адресованное лично ей. Незаметно вздохнула и принялась за еду.
— Когда ты вернёшься, Мадди? — поднял глаза Форриль — старший и коротким повелительным жестом отпустил прислуживающего за столом лакея.
— Скажу после возвращения из ведомства. Дня два, может быть три, придётся провести на рудниках.
— Так долго? — удивлённо изогнул бровь Тивис. — Что там выяснять столько времени?
Элге подняла глаза и случайно заметила острый, сверлящий взгляд свёкра, обращённый на сына. Сын же и бровью не повёл:
— Не я решаю. Примчусь сразу же, как отпустят.
Красивые аристократические пальцы красиво резали тонкий золотистый блинчик, до упора нашпигованный паштетом с зеленью; Элге на мгновение залюбовалась. У Мада выходило элегантнее, чем у неё.
Причину показательно — недовольного вздоха Форриля-старшего девушка не определила, а беседа отца и сына свернула к ожидаемому: новостям из Сайттенского герцогства. Элге привычно взяла на себя роль слушательницы, раз уж от участия в таких разговорах ей велели воздержаться. Впрочем, отец и сын говорили примерно о том же, о чём Мадвик чуть ранее рассказывал Элге, разве что рассуждали мужчины о последствиях и наказаниях смелее и свободнее.
«Вот тебе и служебная тайна», — про себя улыбнулась девушка.
