– Мне просто придётся не давать тебе повода, – говорит Алия, и Рейвен поворачивает голову, стискивая зубы так сильно, что становится больно.
Алия вздыхает и придвигается ближе, снова берёт его за руку.
– Это мучило тебя так долго, – говорит она наконец. – Тебе не кажется, что это доказательство того, что ты сам знаешь: ты поступил неправильно? Что ты никогда бы не сделал этого снова? – она проводит большим пальцем по костяшкам пальцев Рейвена. – Что ты хороший человек?
Хороший человек. Это не имеет смысла. Он снова высвобождает руку.
– Не прикасайся ко мне.
– Рейвен…
– Оставь меня в покое, – говорит он. – Я не хочу… не хочу этого. Мне жаль… что всё так. Я просто должен был умереть.
Он встаёт, поворачивается и направляется к своей палатке. Рука Алии повисает в воздухе, безвольная и не способная его удержать. Пока Рейвен ворочается в одиночестве, засыпая, он вспоминает лицо Ривы, медленно гаснущее, выражение её глаз. Предательство, отчаяние, любовь.
То же самое, что было у Алии сегодня вечером, когда он уходил.
Он зарывается лицом в одеяло.
Алия старательно избегает его всю дорогу, пока они двигаются к столице. Кто-то, немного нервничая, спрашивает его, не поссорились ли они. Моран только хрипло смеётся. Лея держится рядом с Алиёй и обеспокоенно смотрит через плечо на Рейвена. На лице Вен надменное самодовольное выражение, которое Рейвен так ненавидит. Он с трудом переносит часы, которые проводит на дежурствах, наблюдая за лагерем. Они всегда сводятся к тому что он наблюдает, как Вотан и Лея помогают Алие тренироваться с мечом, чтобы она не зависела целиком от своей магии. Сейчас она не выглядит такой взволнованной по этому поводу, только серьёзной и сосредоточенной, больше не любопытной как раньше. Больно видеть её лицо таким замкнутым.
Она использует лёгкий короткий меч. От внимания Рейвена не ускользает, что лучший, кто мог бы научить её – это он сам.
Столица по крайней мере на какое-то время поглощает их внимание. В толпе людей и голосов можно было бы заблудиться… Если только Алия не попросит сопровождать её. Чего конечно она не сделает. Но Рейвен гордится своим профессионализмом. Хотя бы что-то у него всё ещё осталось.
– Конечно, – только и отвечает он на каждый её вопрос.
Это происходит во время одного из этих неловких совместных прогулок – неловких для них двоих, потому что мастиф и Вотан их единственные компаньоны – когда Терен наконец выходит на него.
Дамера на фоне Тараги кажется Рейвену немного провинциальной. Здесь нет колонн и маяков, оставшихся от старой империи, потому что это место никогда не было завоёвано. И всё же после нескольких месяцев в замках из неотёсанного камня и диких эльфийских лесах делают это место почти фантастичным. Здесь столько людей, сколько он не видел за весь прошедший год, и столько товаров, что он почти надеется всерьёз пополнить припасы.
Алия же идёт чуть-чуть впереди него едва не раскрыв рот. Рейвен вдруг остро осознаёт, что перед ним девочка, которая всю жизнь провела взаперти. Он думал, что был рабом в борделе, а затем в гильдии убийц. Но у него всегда был свежий воздух, дорогое оружие и вино.
У Алии не было ничего. Трофейный кожаный доспех, который она нацепила на себя поверх льняной белой рубахи, когда они выбрались из эльфийских развалин – самая дорогая вещь, которую на надевала когда-нибудь. И она смотрит на лавки с дорогими платьями с такой тоской, что Рейвену становится стыдно за свои дорогие сапоги.
Он вдруг испытывает острое, неискоренимое желание обнять её, прижать к себе, подарить ей весь мир, пусть даже ему придётся убить для этого тысячу человек. В конце концов, это наконец придало бы его работе смысл.
Но у них как всегда нет времени ни на выгодные заказы, ни на примерку, ни на мечты. Где-то там уже совсем близко Лжебог отдаёт последние приказы своей армии. Они сделали всё, что могли, войск, которые обещали привести их новые союзники, хватило бы, чтобы завоевать материк. Хватит ли их, чтобы его спасти? Скоро им предстоит это узнать.
И кто бы из них чего не хотел, все ниточки сейчас сходятся к Алие. К этой маленькой эльфийке с большими голубыми глазами, если бы спросили Рейвена – совсем неприспособленной к войне. Это ей клялись в верности алмазные эльфы и лесные племена, равнинные лорды и горные варвары. Это она спасла башню магии от демонов, это она убедила четырёх королей, что жалкой оборванной банде беглецов, которая называет себя «Сумеречными стражами Алкарона» – стоит верить.
Она такая красивая в лучах рассветного солнца, встающего над морем, что сердце Рейвена замирает и он начинает чувствовать себя по-настоящему уязвимым. И в тот момент, когда она поворачивает к нему голову, входя в ворота внутреннего города, их взгляды ненадолго встречаются и её лицо озаряет улыбка.
В эту секунду Рейвен клянётся себе, что убьёт любого, кто захочет причинить ей вред. Что скорее умрёт сам, чем когда-нибудь её предаст.
Судьба любит играть в игры.
