— Значит, все-таки Вирлей довел свой план до конца, — мрачно произнес Нотефель.
— Ты знал о его затее?
Линнара на мгновение охватили подозрения, но он привык доверять учителю и тут же отбросил постыдные мысли. Нотефеля он знал детства, тот заменил ему отца и просто не мог лгать.
— Вирлей советовался со мной, — не стал отпираться Нотефель. — Признаюсь честно, я был одним из тех, кто предложил союз с Дартагом. Но я не ожидал, что дело дойдет до династического брака… Мне жаль, Линнар.
В серых глазах старого мага читалось искреннее сочувствие.
— Ничего не поделаешь, — Линнар выдавил улыбку. — Я выполню свой долг. Ради Хоралии.
«Да, я постараюсь поладить с невестой и сделать все для поддержания мира. Ради Хоралии. Не ради тебя, отец».
Нотефель вдруг дернул себя за густую белоснежную бороду.
— Вот ведь старый дурак, и как я сразу не догадался? — воскликнул он. — Кажется, я знаю, как облегчить твою участь, Линнар.
Он поспешно встал, прошел к шкафу в дальнем конце кабинета, открыл украшенные резными изображениями крылатых быков дверцы и принялся рыться на одной из полок. Линнар с интересом наблюдал за ним, гадая, что могло прийти в голову магу. Нотефель тем временем нашел, что искал, и вернулся к столу.
— Вот, возьми. — Он протянул Линнару золотую цепочку, на которой висел камень в форме капли.
Линнару был незнаком этот минерал: зеленый, с золотистыми прожилками. От него веяло магией.
— Это амулет, я сделал несколько таких во время последней войны с Дартагом. Он защищает от колдовства дартагских женщин.
Нотефель опустил камень на раскрытую ладонь Линнара, и принц тут же ощутил, как по телу прошлась теплая волна силы.
— Спасибо учитель, — искренне поблагодарил он.
Линнар нащупал под камзолом амулет и сжал его. Показалось, что камень чуть-чуть потеплел, резь в глазах уменьшилась, и Линнар почувствовал себя лучше. Но возможно, это было лишь самовнушение.
— Ваше Высочество, может быть, откушаете?
Верный старый Нитт беспокоился и пытался помочь господину на свой манер. Но от одного взгляда на тарелку с фруктами и сыром Линнара замутило.
— Спасибо, я не хочу есть. — Он попытался улыбнуться, однако получилась кислая мина. — Чтобы еда не испортилась, лучше съешь ее вместе с остальными слугами. И отнеси немного команде, для дартагцев южные фрукты настоящий деликатес — пусть попируют.
— Отнести яства с вашего стола этим головорезам? — возмутился Нитт. — Вы слишком щедры, Ваше Высочество! Они заслуживают не еды, а плахи за неуважительное поведение. Вон-вон, смотрите, они опять зубоскалят. Ох, я бы им зубы то повыбивал, кабы не мирный договор.
Нитт кивнул в сторону двух матросов, стоявших у борта. Загорелые, широкоплечие, густые светлые бороды заплетены в косы — за пять дней в пути Линнар вдоволь насмотрелся на таких, настоящих дартагских моряков. Матросы шептались и то и дело бросали в сторону хоралитов насмешливые взгляды. Один, тот, что пониже, вдруг рассмеялся и хлопнул себя по бокам.
Линнар уже успел привыкнуть к такому поведению дартагцев, с самого начала путешествия они не скрывали своего отношения к хоралитскому принцу. Он часто ловил на себе презрительные взгляды, слышал шепот за спиной. Дартагский Линнар знал не очень хорошо, но некоторые слова все же понял. Самым часто звучащим было «Слюнтяй». И Линнар не мог винить дартагцев за такое отношение, он сам прекрасно знал, что производит впечатление изнеженного принца.
Линнар тоскливым взглядом окинул окружающую роскошь: на носу корабля слуги натянули для него навес из алого бархата с золотистой бахромой, расстелили пестрый галад-задорский ковер, накидали подушек. Линнар сначала сопротивлялся, потом ему в голову пришла мысль, что ему по статусу положено окружить себя дорогими вещами, и, если он этого не сделает, дартагцы совсем перестанут его уважать. В конце концов, он совсем запутался и позволил заботливому Нитту настоять на тенте, ковре и подушках. Как оказалось, зря. Моряки стали только больше потешаться, похоже, роскошь не вызвала у них восхищения и трепета.
— Я им напомню последнюю войну, — продолжал яриться Нитт. — Тогда я много дартагских голов порубал.
— Успокойся. — Линнар попытался урезонить пылающего праведным гневом слугу.
Тут к веселящимся матросам подошла капитан Гейн, что-то рявкнула, и тех как ветром сдуло. Он развернулась и направилась к навесу принца.
Линнар старался не таращиться на нее слишком явно. Она была первой дартагской женщиной, о которых он столько слышал, а теперь смог увидеть воочию. Женщина-воин. Коренастая, крепко сбитая, с грубыми чертами лица и большими руками. Щеку ее пересекал старый уродливый шрам. Она была одета, как мужчина: серая рубаха, черные штаны и сапоги. А вот перевязь меча резко контрастировала с простой одеждой — украшенная драгоценными камнями и золотом.
Для Линнара Гейн выглядела совершенно дико.
«Моя невеста, наверное, такая же. Принцесса один из первых воинов Дартага, не чета нашим знатным дамам. Никаких красивых платьев, духов и украшений. Только меч и кулаки».
