Линнар все же решил отправиться на тренировочную площадку. И полдня утыкивал стрелами мишень. Бардис махала мечом в отдалении, гоняла по двору молодых дружинников и выплевывала ругательства. Линнар то и дело ощущал на себе ее взгляд, но с упорством, достойным лучшего применения, не оборачивался.
На следующий день Линнар с самого утра поспешил на лесоповал. Он был рассержен, и ему хотелось увидеть улыбку Хельды, чтобы успокоиться. Но сегодня на ее открытое лицо набежала тень, она мрачно изучала браслеты у себя на руках.
— Ваше Высочество, вы столько для нас сделали, но могу ли я просить об еще одном одолжении? — робко спросила она.
— Я с удовольствием помогу тебе всем, чем смогу, — с готовностью пообещал Линнар.
Хельда взглянула в сторону пятерки охранников, которые резались в кости поодаль и не обращали на рубивших дрова осужденных никакого внимания.
— Мои браслеты, — шепотом начала Хельда, — они подавляют мою магию.
«Как я и думал».
— Но их действие очень болезненное.
Она опустила взгляд.
— Я дартагка, я привыкла терпеть боль без жалоб, но больше не могу. Они жгут мне руки огнем, но я старалась улыбаться, старалась держаться… Ох, я так устала…
В голосе Хельды зазвучали слезы, у Линнара защемило сердце.
«Как жестоко сделать подавление магии таким болезненным! В этом все дартагцы! Жестокие дикари! И Бардис среди них самая жестокая!»
— Но чем я могу тебе помочь? — с искренним сочувствием спросил он. — У меня нет ключа от твоих браслетов и, боюсь, мне его не дадут, даже если я попрошу.
— О, ключ не нужен! — с жаром произнесла Хельда, в глазах серебром заблестела надежда. — Браслеты может снять достаточно сильный маг. Вы ведь хоралитский принц, у вас должен быть дар! Просто снимите с меня браслеты.
— Так просто? — изумился Линнар.
— Не так уж и просто. — Она невесело улыбнулась. — Все, владеющие магией, знают, какую боль мне приходится терпеть, но никто не снимет браслеты. Они считают, что я заслужила страданья только потому, что использовала силу Иса слишком часто.
«Да, связанные с силой Иса табу сковывают Хельду не хуже цепей. Никто не освободит ее, побоявшись гнева бога», — подумал Линнар и даже позволил себе немного погордиться тому, как он научился разбираться в дратгских нравах.
— Но я не хотела использовать магию, я лишь спасала свою жизнь и честь, — продолжала Хедьда, ее голос дрогнул. — Я не собиралась говорить, но тот стражник, которого я убила, он пытался… пытался…
Она с трудом выдавливала слова, на лице застыла мука.
— Пытался меня изнасиловать.
Хельда выглядела такой несчастной, Линнар представил, через что ей пришлось пройти, и решительно коснулся браслетов, направляя в них поток своей магической силы. На краю сознания раздался мелодичный хрустальный звон, он потянул магические оковы на себя, они чуть-чуть нагрелись в его ладонях, а затем соскользнули с тонких запястий Хельды. В тот миг, когда она освободилась, колдунья улыбнулась. Но не своей обычной, мягкой улыбкой. Ее губы искривила змеиная усмешка.
— Тупица, — прошипела она и щелкнула пальцами.
Линнар услышал душераздирающий крик.
Он резко обернулся: один из стражников без движения лежал на земле. Это был Вин. Раздался голос Хельды, нараспев произносивший заклинание.
У второго воина изо рта пошла пена, третий упал, с воем закрывая лицо. Двое других схватились за оружие, но к ним подбежали осужденные. Ядер ударил охранника кандалами в лицо, повалил на землю и принялся пинать. Эбинг и Финри занялись последним стражником.
Линнар медленно-медленно повернулся к Хельде. Происходящее казалось ненастоящим, как кошмарный сон, от которого вот-вот проснешься. Он не мог сопротивляться, бежать и звать на помощь, в голове билась только одна мысль: «Почему?»
Хельда смотрела на него с тем презрением, к которому он уже успел привыкнуть.
— Почему? — с трудом двигая онемевшими губами, спросил у нее Линнар.
Но тут на голову ему опустилось что-то тяжелое, и полное злобы лицо Хельды растворилось во тьме.
Кинжал погрузился в горло вепря, могучий зверь задергался, пытаясь вырваться. Бардис сильнее прижала его к земле, надавила на оружие. По ее рукам потекла обжигающе-горячая кровь. Вепрь вырывался, ревел, но принцесса держала крепко. Бардис чувствовала, как с каждым толчком жизнь покидает зверя. Биение его утихающего пульса проходило через нее, отдавалось во всем теле. Ни с чем несравнимое ощущение от убийства было прекрасно.
Вепрь вздрогнул последний раз и затих.
Бардис сильным рывком выдернула кинжал и поднялась на ноги.
К ней спешила Кадис.
— Отлично, сестренка! Какой здоровенный секач! Ух, представляю, сколько в нем жира. Прикажем поварам зажарить его целиком? М-м-м, вкуснотища будет.
Бардис беззлобно хохотнула.
— Тебе лишь бы пожрать. Смотри, станешь толстой бочкой, твой муж от тебя сбежит.
— Да пошла ты, — огрызнулась Кадис, подхватывая привычную дружескую перепалку.
Она опустилась на одно колено перед тушей зверя и восхищенно осмотрела его.
