Бардис брезгливо скривилась, вспоминая жениха. Ниже нее, худой и бледный — ветерок того и гляди подует и унесет. Ни бороды, ни усов, как положено мужчине, только русые кудряшки торчат, словно мех у новорожденного ягненка. И огромные орехово-карие глаза в окружении пушистых ресниц. Он смотрел на нее так, будто видит ее насквозь, заглядывает в душу. Так строго, серьезно и нежно, заранее прощая все грехи. Это раздражало ужасно. Все время церемонии в главном зале у Бардис чесались руки как следует врезать жениху.
— Вирлей посмеялся над нами, послав такого слизняка!
— У него всего два сына, старшего он послать не мог, следовательно, остается младший, — рассудительно произнесла Нъёдис. — Он послал нам принца, так что все в порядке. Хватит искать повод для ссоры там, где его нет.
— От такого слюнтяя и дети будут слабыми, его кровь испортит нашу, разжижит, — проворчала Бардис и добавила с гадкой ухмылкой. — Да я ж его в постели раздавлю!
Она рассмеялась, но Нъёдис не поддержала шутку, продолжая все также смотреть в окно.
— Не неси чушь, — ровным голосом проговорила она. — Тебе не нужно с ним спать. Заведи любовников, хороших, крепких мужчин, от которых сможешь родить сильных дочерей. Линнар никак не будет тебе мешать.
— Не скажи. Ты знаешь традиции. Он мой король и у него много обязанностей. — Бардис на мгновение замолчала и победоносно добавила:
— С которым такой дохляк не справится.
— Значит, ты проследишь, чтобы справился, — отчеканила Нъёдис.
Она, наконец, повернулась, подошла к столу и села напротив дочери.
— Как бы тебя ни раздражал Линнар, ты должна относиться к нему уважительно, чтобы у него не было повода жаловаться отцу.
— То есть теперь мы будем пресмыкаться перед хоралитскими выродками? — едко процедила Бардис. — Отлично, вот до чего мы докатились. Дочь Иса должна нянчиться с их принцем. И это после стольких побед!
— Мы не пресмыкаемся. — Голос Нъёдис прозвучал устало. — Мы заключили с ними союз.
— Дерьмо это, а не союз!
Нъёдис страдальчески возвела глаза к потолку.
— Какая же ты упрямая. Мы не раз обсуждали союз с Хоралией…
— И я все еще против, — гнула свое Бардис.
Она не собиралась так просто отступать, бесконечные споры с Нъёдис продолжались с того дня, как мать объявила о своем плане, и Бардис все еще не теряла надежды ее переубедить.
— Вражда слишком старая, — сказала она. — Ее не перечеркнуть договором и браком. Хоралиты ненавидят нас и предадут, как только представится возможность. Такое уже не раз случалось, вспомни историю. Иногда среди них встречаются благородные войны, но по большей части южане — лживые скоты, не имеющие понятия о чести. Вспомни о подлом убийстве Хельрис, о битве на Катокском поле.
— Ты живешь прошлым, Бардис, а я думаю о будущем, — парировала Нъёдис. — Временам изменились, и мы должны меняться вместе с ними. Нельзя замыкаться на вражде, нужно двигаться вперед. К тому же, ты ведь не хуже меня понимаешь главную причину союза. Опасность от Галад-Задора слишком велика. Нам нужно объединиться, чтобы выстоять против империи, если мы не забудем старые распри, нас просто прихлопнут поодиночке.
Бардис пренебрежительно повела плечами.
— Мы вполне можем справиться с империей сами. Они не смогут воевать на севере, загнутся от морозов, а их флот мы уже побеждали не раз.
— Как всегда слишком самонадеянна. — Нъёдис разражено цокнула языком. — Да, на море мы с ними справимся, но вот на суше, когда на нас обрушится вся мощь имперской армии… Нас сомнут, и никакой холод их не остановит.
— По-моему ты просто трусишь, — бросила Бардис. — А ты знаешь, как Ис поступает с трусами.
— Что ж я приму любую кару, какую он сочтет нужным, — спокойно произнесла Нъёдис. — Но пока продолжу вести Дартаг тем курсом, который выбрала. Поэтому займись своим женихом.
Бардис фыркнула.
— Плевать я хотела на твои планы. Я буду обращаться с ним так, как сочту нужным.
Нъёдис перегнулась через стол, схватила дочь за ворот рубахи и приблизила свое лицо к ее. Глаза в глаза. Серая сталь встретила морскую синеву.
— Пока еще лабрис принадлежит мне, — делая ударение на каждом слове, будто вколачивая их в Бардис, проговорила Нъёдис. — Поэтому ты будешь делать то, что я скажу. Если хоть один волос упадет с головы принца Линнара, я лишу тебя права на престол и выберу в наследницы одну из племянниц. Даже если это приведет к смуте. А сейчас ты пойдешь к жениху и будешь с ним вежлива. Ясно?
— Ясно, — раздраженно прошипела Бардис, вырывая ткань из хватки матери.
Можно было даже не сомневаться, Нъёдис исполнит свою угрозу, она всегда держала слово. Как и подобает дочери Иса.
Бардис вылетела из покоев королевы, обуреваемая злостью.
«Лабрис не всегда будет у тебя. И когда я получу его, то прикончу хоралитского ублюдка и разорву позорный договор!»
