— Жители Луизианы верят в очень странные вещи, — улыбнулся Гарланд, пожимая плечами. — Вы себе не представляете, какое количества народу осуществляет обряды вуду и насколько они верят в существование всех этих высших сил, которые выполняют их желания и наказывают врагов. Однажды, сюда приходил мулат с таким количеством амулетов на шее, что почти не мог удержать голову прямо.
— Говорят также, что существует проклятие, которое не только потопило «Персефону» в водах Миссисипи, но и распространяется на всех, кто смеет ее потревожить, — задумчиво добавил Александр. — Скажите пожалуйста, а Ривз верил во все эти истории?
— По правде говоря, не знаю. Я разговаривал с этим парнем буквально пару раз. Вот Кристиан — да, общался с ним, хотя близкими друзьями они все же не были. Ривз был немного старше, ему почти исполнилось шестнадцать лет, и делал все, что ему вздумается, так как его родители давно умерли. Он жил один в хижине у реки, на самом берегу, рядом с пирсом. Он был неплохим малым, хотя Бог его знает, чем он мог заниматься, чтобы выжить. Очень жаль, что у него не осталось родственников, которые могли бы позаботиться о его теле, после того, как полиция так и не смогла определить причину смерти.
Профессор кивнул. То, что они услышали, заставило их совершенно позабыть об ужине, несмотря на то, что за стол они сели очень голодными.
— Если хотите побольше узнать о Ривзе, я могу вам помочь, — сказал Гарланд, почесывая подбородок. — Я знаю кое-кого, кому наверняка есть, что рассказать, так как он находился вместе с парнем, когда тот направлялся к «Персефоне» за несколько часов до смерти.
— Если бы вы могли нас познакомить, мы были бы вам очень благодарны, — сказал Оливер.
— Я скажу ему, чтобы он пришел сюда завтра в полдень, чтобы ответить на ваши вопросы, думаю, этого будет более, чем достаточно. Если нам повезет, мы сможем уговорить его пообедать с нами. Он с ума сходит от блюд Сью и моей матери.
— Речь идет о каком-нибудь потомке Вестерлея? — спросила мисс Стирлинг.
Лайнел удивился, что она спросила именно то, что хотел спросить он сам. Ее прекрасное лицо светилось любопытством, но Гарланд нахмурился.
— Странно, — произнес он. — Странно, что, зная столько об этой истории, вы не в курсе, чем все закончилось. Я имею ввиду семейство Вестерлеев, — увидев удивленные взгляды гостей, он тихо продолжил: — Ни здесь, ни где-либо еще, не осталось ни одного Вестерлея и ни одного Ванделёра. Супруга капитана погибла в пожаре, погубившем плантацию в ту же ночь, когда затонул бриг. В одной из комнат было найдено ее обгоревшее тело, та же участь постигла ребенка, которого она носила в своем чреве. Теперь оба покоятся в усыпальнице Ванделёров, выстроенной на кладбище Лафайетта, не имея возможности воссоединиться с капитаном, пока его не отпустит якорь, удерживающий здесь его душу, — он грустно усмехнулся, — во всяком случае, так говорят жители Ванделёра.
Как бы ни было интересно то, что рассказал Кристофер Гарланд, путешественники были настолько вымотаны, что уснули как только добрались до постелей.
После того, как они провели три ночи в неудобных вагонах поезда, возможность насладиться сном в нормальной кровати показалась настоящим подарком судьбы. Когда все проснулись на следующее утро, солнце уже светило вовсю, а все жители Ванделёра высыпали на улицу, чтобы не пропустить ничего из происходящего в отеле. Сын Гарландов с друзьями облепили ограду плантации и оттуда наблюдали за разгрузкой чемоданов и прислугой гостей, приглашенных на бракосочетание леди Лилиан и Реджинальда Арчера младшего. Один за другим прибывали экипажи с других плантаций Луизианы, с владельцами которых Арчер вел дела; пароходы из Нового Орлеана то и дело оставляли на причале все новых и новых людей. Подобное столпотворение происходило в Ванделёре впервые, поэтому англичанам было крайне трудно привлечь внимание жителей, чтобы поговорить о «Персефоне». Тем не менее, к всеобщему удивлению, люди охотно шли на разговор, правда, при этом безбожно приукрашивали реальные события.
— Черный силуэт размером с торговое судно, а не с военное… Мои братья участвовали в сражениях и хорошо знали «Персефону». Это был прекрасный корабль, ни с чем не сравнимый во всей Луизиане. Я никогда его не видел с тех пор, как река поглотила судно, но знаю, что они видели не раз…
— Он появляется, окруженный туманом словно призрак, темными ночами, когда на небе нет ни одной звездочки. А вы знали, что когда корабль утонул, ночь тоже была безлунной?
— Он немного светится, словно маяк на воде. Если вы занимаетесь новыми науками, то наверняка присутствовали во время этих сеансов, когда мертвые появлялись с каким-то свечением… Кажется, это называют эктоплазмой.
— Мы со свояком однажды хотели подобраться к нему на каноэ, но нам стало так страшно, что мы так и не решились на это. Вы себе представить не можете как я обрадовался тому, что мы все-таки повернули назад! Особенно после того, что случилось потом с беднягой Ривзом…
