— Я ни за что в жизни не приблизился бы к «Персефоне», — заверил их Хэдли. — Я знал о дурной славе этого места и рассказы о проклятии, которое не дает членам экипажа покоиться с миром. Джонни и Джей насмехались надо мной, считали меня трусом. Они совершенно не боялись того, что могли сделать с ними погибшие моряки. «
— Что же они нашли на корабле? — полюбопытствовала Вероника.
— Боюсь, ничего похожего на ту жемчужину. Пара помятых жестянок с чаем, бутылка джина… несколько потрескавшихся тарелок с никогда не виденным нами гербом — якорь, две перекрещивающиеся пушки и венок…
— Это герб военно-морского флота Штатов Конфедерации, — объяснила мисс Стирлинг. — Я видела его в документах музея Осло, когда мы с патроном узнали историю «Персефоны».
— Полагаю, на этот раз им не так повезло с продажей, — сказал Оливер.
— Не знаю, сэр, сколько бы им дали за находки. Мы так и не успели их продать, — голос Хэдли становился все тише, он уже почти шептал. — Хижина Джонни находилась к воде ближе остальных, поэтому мы решили спрятать найденное именно там, а на следующий день отвезти во Французский квартал. Но когда мы с Джеем пришли туда утром… Джонни был… он был…
Хэдли умолк и спрятал лицо в ладонях. Кристофер Гарланд успокаивающе похлопал его по спине, чтобы мужчина взял себя в руки.
— Он был мертв, — резко закончил оборванную фразу Лайнел.
— Да, сэр, он был мертв. Без единой раны, которая указывала бы на драку. Полиция ничего не обнаружила, тело уже остыло, когда мы наткнулись на него. Вещи с «Персефоны» исчезли.
— Как вы сказали? — удивился Александр. — Кто-то унес их из хижины?
— Да, сэр, должно быть все случилось ночью, одновременно с гибелью Джонни.
— Но я не понимаю, почему все решили, что за обоими происшествиями стоит экипаж «Персефоны»? — заявил Лайнел, скептически изогнув бровь. — Наверняка это дело рук какого-нибудь болтающегося по округе воришки. Он узнал о поднятых со дна сокровищах и решил отобрать их у Ривза, пока тот не успел все продать.
— Ты думаешь, что пара жестянок чая и битые тарелки стоили того, чтобы лишить жизни пятнадцатилетнего парнишку? — спросила Вероника.
— Никакой это был не воришка, — продолжал шептать Хэдли. Все присутствующие снова повернулись к нему. — Это дело рук этого проклятого корабля. Тех людей, которые на нем утонули. Это река покончила с Джонни и сделает тоже самое с любым, кто слишком близко подойдет к обломкам «Персефоны».
После его слов воцарилась полная тишина. Проникающий сквозь занавески свет становился все бледнее и едва освещал черты лица отца Кристофера Гарланда, наблюдавшего за разговором с высоты своего портрета.
— Это самое абсурдное из всего, что я слышала в своей жизни! — воскликнула мисс Стирлинг. — Поверить не могу, что такой истинный мужчина, как Вы, может обращать внимание на эти дурацкие предрассудки. Корабль-призрак тут ни при чем, все это — дело рук обычного вора…
— Я повторяю, что вещи с «Персефоны» исчезли, — упрямо твердил Хэдли, не смея взглянуть на девушку. — А вот вещи Джонни остались на месте. Его сбережения тоже не тронуты.
— Ну, значит, парень решил заняться бизнесом самостоятельно, без участия вас двоих. Назначил с кем-то встречу, который согласился сбыть находки, но тот, в конце концов, покончил с Джонни, чтобы не делиться прибылью. Наверняка эти предметы находятся теперь в антикварных лавках Нового Орлеана, если они, конечно, представляют хоть какой-то интерес.
— Нет, — тут же отозвался Хэдли. — Джонни никогда не сделал бы ничего подобного. Он никогда бы нас не предал.
— А что насчет второго парня, Джея Джексона? — поинтересовался Александр. — Полагаю, что с ним ничего не случилось? Он по-прежнему живет в Ванделёре как и до происшествия?
— Нет, сэр. Джей так испугался, что уехал в Новый Орлеан сразу после того, как полиция взяла у него показания. Уже почти месяц как никто ничего о нем не слышал.
— Вы говорили, что его дядя — священнослужитель. Вы не знаете, в каком приходе он служит?
— Джей никогда мне об этом не рассказывал, но смею предположить, что в приходе Св. Патрика на Камп-стрит. Родители Джея были ирландцами, значит, и дядя тоже.
