Вольному воля! Наградой не связан,Так и уйду – никому не обязан.Другом не узнан и братом не признан,Так и растаю, приёмыш Отчизны.Вольному воля. И, верно, недаромСердце, недужным палимое жаром,Жаждет последней свободы глоток, —Круто душа перехлёстнута болью,Густо посыпан горчайшею сольюЧёрствого хлеба нелегкий кусок…1983
«Нам не узнать ни славы, ни свободы…»
Нам не узнать ни славы, ни свободы.Наш общий дом, и общая вина,и нерушимый купол небосвода, —одни на всех…Но вечно ты больнанеправотой гонимого народа.Не этой болью – праведной, но злою —помянет нас великая страна, —одной любовью, как одной землёю,соединяя наши имена.Прощая нас…Нам всё простится, кромевражды двуликой, вековой и вязкой.Прости и ты, —гордыню древней кровисмиряя совестью славянской…1987
Барков
Он онемел. Оглох. Ослеп.И мир стал нем,и свет стал слеп;в безмолвье глохнущих фонемтонули стёртые слова,мелодий, слышимых едва,неясный отзвук замирает;и мир стал – склеп,и свет стал – тлен,в оглохших звуках догорая;и морок чудился ему.О зримый матерный язык!Лишь потому —и я к сосцам твоим приник…1988
«…Года томясь бездомьем, одиноко…»
…Года томясь бездомьем, одиноковыносишь муку мыслей невозможных.Судьба неодолимая жестока, —как может быть лишь женщина жестока.Так много было слышано попрёков,и клятв бессмысленных, и обещаний ложных!Не слушая советов осторожных,уходит сын своим путём далече.Поймёт и он с годами: путь конечен,и жизнь проживший, – жизни не узнаешь.Один и наг родившись, – умираешьтаким же. Правит смертная истома.…Но есть дорога близкая. Под вечерликует хор торжественный. Знакомои сладко пахнет ладан. Тают свечи.Покой и мир в душе.И ч у в с т в о д о м а.1998
«А Приморье льдом одето…»
А Приморье льдом одето,стылых рельсов мёрзлый звон.И дорога в два просвета,как полковничий погон.Крутолобой, желтолицей —по-над сопками видназа китайскою границейперебежчица-луна.Я в неё влюблён сегодня,счастлив я и ширью пьян.Здравствуй, старый греховодник,волновержец-океан!Здесь ветра шныряют в своре,здесь туманы-космачи,здесь гуляет на просторечудо синее… Молчи!Здесь белёсыми утрамивозникают из дали,из воды, под номерами,сизой масти корабли.Не могу я наглядетьсяна стальную эту стать.Жаль, дружок, что в школьном детствене пришлось сюда сбежать!Ах, какой я был бы ладныйв белой форменке морской,в бескозырочке парадной —и задиристый какой!Но огнями хороводя,издалёка глаз маня,корабли опять уходят,не берут с собой меня…1978; из рукописи книги «Городская окраина»
Тридцатитрёхлетие