Как жить и петь, давно диктует враг.В сплошном кольце бойцы стоять устали.Всё проиграли? Всё ушло во прах?.. —Но мы встаём с колен,отец, —и встали!И есть невещный край, нетварный рай,в дали незримой – золотой на сини, —здесь отпущаеши, на жительство встречайземных заступников, Небесная Россия…
2001
<p>«…Мы не увидим никогда…»</p>…Мы не увидим никогда,как вянет лето на исходе,как бродит полая вода,как тучи снежные заходят;и будет пуст притихший дом,где свечи траурные жгли, —всё будет так…А мы уйдём,уйдёмпутём всея земли…
2006
<p>«Утром проснёшься – белым-бело…»</p>Утром проснёшься – белым-бело.Плывёт в морозном тумане дом.Птица-синица клюёт в стекло,требует птица-синица корм.Прибыло свету, короче тень,воздух бодрит и без хмеля пьяный.День Рождества Христова, деньжданный,намоленный и желанный!Глядя на пламя свечи своей,вздрогнешь: и ты всем живым причастен.Сколько их будет, таких вот дней, —вспомнишь о них —и пронзает счастье!..
2000; в деревне
<p>«…За грехи…»</p>…За грехиэта долгая тьма нам, святая моя,за грехи!..Тянет влагой ознобной с продрогшей реки.Поздний час бесприютен, и глух, и незряч.Сон далёко летит и свободен и волен.И напрасно пытается ветер – хоть плачь! —пробудить онемевший язык колоколен.Что посеяли, то и пожали. Поравозвращаться на кру ги своя – да отнынекровь не будет водицей, и сталь топоране коснётся сыновних голов, как вчера,не ослепнут глаза в непомерной гордыне.Вспомни прежнее дело Руси, затворятелом ломанным, битым – дорогу с Востока.Крепнет натиск, и жаркая тлеет заря…И на б е л о м пути, как последний варяг, —ты на Крестном своёмвосстоишь одиноко.
1984
<p>К России</p>…Когда в забавах праздного умапрошла не жизнь, но ощущенье жизни,когда в пределах сумрачной Отчизныистаяла имперская тюрьма,хоть прочен был её тройной засов —родной пейзаж эпохи тупиковой,и в славословии рифмованном глупцовуже слагался гимн о власти новой,и срамословье – гордость наших дней —сливалось с ним одним гудящим хором,как выблядки над матерью своей,они глумятся над твоим позором,торгуя им в базарный, шкурный день,на торжествах и торжищах ликуя, —ужель твоя тоскующая леньне оскорбилась? пропадает всуеещё живая поросль – всё равно?ужель тебе до века сужденооцепененье мёртвое одно?а эти цепи новые легки?…Среди пустой словесной шелухиродная речь и хлёсткое словцоблеснут порой, – и вечные чертывдруг оживят застывшее лицо.Покуда жив язык, – жива и ты.
