– Ну, если мы погибнем в открытом море – вы будете причиной, а не я – я только согласен с большинством, – сказал Бутлер. – Страус, собери сегодня же всех мастеров на лодку и жди нас: мы вечером с Видеросом и доктором пойдем осматривать укрепления и бежим к вам, – обратился он к Страусу.
Вечером того же дня в реке Кривушке стояла небольшая лодка с пятнадцатью корабельными мастерами и Страусом. А по городским стенам шли четыре человека в дорожных плащах. Это были: Бутлер, Видерос и доктор, а четвертый был слуга Бутлера, молодой человек, из пленных персиян.
– Как хотите, Астрахань укреплена хорошо, взять ее будет нелегко, – говорил Бутлер своим товарищам. – В открытом море нам больше будет опасностей, да к тому же неловко бежать, когда нам так доверяет князь.
– Как хочешь, герр, я согласен и остаться, – отвечал Видерос.
– Остаться – так остаться; везде, видно, смерть, – проговорил доктор.
– Иди скорее к герру Страусу с нашими мастерами, скажи им, чтобы вернулись, – приказал Бутлер персиянину.
Персиянин скоро возвратился.
– Ворота заперты, я не мог пройти за город, – сказал он.
– Не уедут же они одни, – сказал Бутлер.
А там, на реке Кривушке, немецкие мастера все еще ждали прихода своих начальников.
– Условленный час прошел, нужно ехать одним, – сказал мастер.
– Подождем, – отвечал Страус.
Прошел еще час.
– Ну, теперь в путь, больше нечего ждать, – сказали мастера и ударили в весла.
Тихо скользя по волнам, плыла лодка немецких мастеров по устью Волги к открытому морю.
Поутру восемнадцатого июня Александр, выходя из своей квартиры, заметил на улицах города движение. Воеводские пристава неслись верхами с одного конца к другому. В церквах звонили в колокола.
Стрельцы шли толпами к площади.
– Что это такое? – спросил Александр проходившего мимо него Виовского.
– Разве ты не слыхал, боярин? Казаки подступили к Астрахани, – отвечал Виовский. – Сейчас приходили к воеводе рыбаки, он еще спал, его разбудили.
– Стало, приступ начинается?
– Нет, приступа еще нет, казаки остановились на урочище в Жареных Буграх.
Александр возвратился на квартиру, вооружился, сел на лошадь и отправился к воеводе.
Воевода съезжал уже со двора. Александр поехал за ним. Он ехал осматривать укрепления. Город был готов уже к бою. На стенах у пушек стояли пушкари. Фитиля зажигались. Посадские стояли на городских стенах. Они были вооружены чем попало: кто бердышом, кто топором, кто самопалом, а кто просто колом или дубиной. Иные таскали в кучу каменья, чтобы во время приступа бросать их в казаков. На стенах устраивали козлы, привешивали к ним котлы и таскали дрова, чтобы кипятить воду и кипятком обваривать казаков. Воевода начал осмотр с северной стороны.
– Казаки, говорят, на востоке и перебираются к Болдин-скому устью, – доложил осадный голова, боярский сын Лихачев.
– С востока взять Астрахань трудно, она окружена водой; вот с юга – другое дело, – сказал Бутлер.
– Я послал Фрола на разведку, – отвечал воевода.
Воевода подъехал к воротам, их закладывали кирпичом наглухо.
– Золожить все ворота, исключая Вознесенские, – приказал воевода сопровождавшему его Бутлеру.
Тот поклонился и уехал.
На восточной стороне им попался навстречу крестный ход, шедший по стене вокруг всего Белого города, окруженного стеной. Впереди несли икону Божией Матери, за ней другие иконы. Сам митрополит, в полном облачении, окруженный духовенством, шел тут же. Толпа народа, преимущественно стариков и женщин, шла за иконами. У ворот митрополит остановился и начал молебен.
Воевода и вся его свита сошли с лошадей и приложились к иконам. По окончании молебна крестный ход пошел дальше вокруг города. Воевода поехал на южную сторону. С этой стороны город не был окружен водой. За стеной шли городские виноградники, сады. Человек двести рабочих заступами рыли какую-то канаву.
– Боярин, вели вырубить сады! – сказал Александр, подъезжая к воеводе.
– Зачем? Митрополит и я решили провести воду из митрополитских прудов вплоть до солончаков. Вот видишь, роют канаву, – отвечал воевода.
Объехали всю стену.
– Посланцев Стеньки ведут сюда, – сказал, подъезжая, Виовский.
– Где они?
– А вон этот поп и этот холоп, – отвечал Виовский, указывая на приближающихся к воеводе священника и бедно одетого человека.
– Да это холоп князя Львова! – сказал один пристав воеводе.
– Где их поймали? – спросил воевода сопровождавших их стрельцов.
– Нас никто не поймал, мы сами пришли к тебе от атамана. Он приказывает тебе сдать город, – отвечал холоп князя Львова.
– Мне приказал? – возвысил голос воевода, однако ответа не дал.
– А ты зачем, поп? – обратился он к священнику.
– Я астраханский поп, меня казаки захватили в полон, – отвечал священник.
– А, и ты посланец Стеньки? – сказал воевода. – Ну, хорошо. Взять их в губной приказ и обоих пытать крепко, – обратился он к приставу.
До полудня воевода пробыл на городской стене. Подъезжая к своим хоромам, он встретил Фрола, возвратившегося с разведки.
– Стенька с своими стругами вошел в Болдинский проток, оттуда в проток Черепаху, а из него в реку Кривушку и теперь стоит там, – доложил Фрол.
