Добравшись до кромки редкой молодой рощицы, Ягла заприметила одиноко стоящую красивую берёзку и зашагала прямо к ней. Обхватив белый ствол руками, Ягла приникла к нему лбом и прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам окружающей её природы. После дуновения лёгкого ветерка листья берёзки тихо зашумели, было слышно, как размеренно шурша, налетая на ветви, пару листиков опустились под ноги. Согреваясь под последними солнечными лучами, жужжат мухи, где-то совсем рядом начинает громко куковать кукушка, но внезапно замолкает. А с опустевших полей доносится, так полюбившийся, прощальный крик журавлей. Тому, кто не умеет слушать природу, невнятны советы, которые даёт лес. Ягла же всё понимала, не просто так она сюда забрела. Вдоволь наобнимавшись с берёзкой, девушка опустилась на мягкую пожелтевшую траву. Сначала Ягла аккуратно присела, опираясь на белый ствол, а затем отклонилась назад, раскинув руки в стороны, точно крылья. Её спина коснулась прохладной земли, а глаза широко распахнулись, глядя на голубое бескрайнее небо.
Краем уха Ягла услышала шорох в траве, а когда повернула голову вправо, заметила маленького милого ежа, который шустро скрылся за пеньком. Но вдруг её взгляд зацепился за совсем иное: там, где только что пробегал ежонок, лежал какой-то деревянный маленький предмет. Чтобы разглядеть его поближе, Ягла приподнялась на локтях, перевернулась и подползла ближе, сощурившись.
— Да это же... — удивлённо сорвалось с губ девушки. — Велес...
То, что нашла Ягла, оказалось ничем иным, как оберегом Рода, и принадлежал он именно Велеславу. В голове веды стали мелькать чёткие картинки прошлого: Велеслав наматывает верёвку на локоть, не замечая, как случайно задевает нить оберега, и тот падает прямиком в густую зелёную траву, сорвавшись с груди парня.
— Велес, услышь мой зов, пусть дарованный науз даст о себе знать, пробудит свою силу. — прошептала Ягла, крепко сжимая обережку в руках, прижав её прямо к своему сердцу. — Тоскую по тебе сильно. Люблю я тебя.
Ягла надела оберег на шею, крепче завязав узел на нити, поднялась с земли и помчалась домой, мысленно поблагодарив лес за данный ей знак.
А в избе во всю кипели чугунки. От растопленной печи шёл жар, по светёлке витал ароматный запах свежеприготовленной грибной похлёбки и горячей выпечки. Купава хлопотала по хозяйству, пытаясь не уронить тяжёлый ухват, а Василиса и Святогор сидели за столом и играли причудливыми самоцветами, которые пускали разноцветные блики по стенам избы, когда на них попадали солнечные лучи.
— Ягла бежит. — проговорила Купава, завидев хозяйку в небольшое оконце. — А где ж остальные? Уже обедать пора.
За столом все собрались, немного погодя. Намывшись в жаркой баньке, приступили к обеду. Никогда в избе Яглы не собиралось такого богатого застолья: сама она сидела во главе стола, по правую руку устроился Беломир с Данилой, по левую Купава с детьми, а вот место напротив пустовало. Ягла сразу же подумала о Велеславе. Непременно, когда-нибудь он будет сидеть именно там, и соберутся за этим столом все близкие и дорогие им люди.
— Ох, и справная похлёбка получилась. — довольно, гладя себя по животу, произнёс Данила. — Хорошая хозяйка из тебя получится, Купава. Мне бы такую зазнобу.
За столом послышались детские смешки. А Купава, ничуть не смутившись, подняла голову от уже опустевшей тарелки и произнесла:
— Стар ты для меня, Данила. А вот для Беломира я как раз сгожусь. Я собою хороша, да и он под стать мне!
Беломир поперхнулся и закашлялся, а Данила залился краской, но на такой выпад ответил:
— Ну, коли так, можно и это дело сладить. Беломир, ты как на это смотришь?
Беломир прочистил горло, отпив из ковша студёной воды, оглядел всех властным взором и поднялся из-за стола.
— Я бы не хотел с таким делом спешить. — нахмурившись, произнёс он.
— Велеслав уже, кажись, давно это дело сладил, раз не возвратился до сих пор. А ты чего тянешь? — Данила продолжил давить на Беломира и тоже привстал из-за стола, отодвигая от себя тарелку.
Не успел он снова открыть рот, порываясь высказаться, как пошатнулся и выпучил свои глаза, схватившись за шею.
— Не могу дышать... — просипел Данила и осел обратно на табурет.
Лицо мастера побледнело, в уголках его губ стала скапливаться слюна, тихие хрипы и бульканье вырывались из его горла. Беломир с Яглой засуетились, не зная, чем помочь.
— Купава, что ты добавляла в похлёбку? — Ягла остановилась и вопросительно уставилась на светловолосую девушку, растерянно хлопающую глазами.
— Грибы. — коротко ответила она. — Ну, ещё травки вкусные какие-то...
Купава судорожно сглотнула и тоже схватилась за горло, начав жадно хватать ртом воздух.
— Беломир! — Ягла подбежала к парню, вцепившись в его рубаху. — Беда! Потравились мы все. Бегите скорее на двор, пейте воду и выводите из себя все кушанья. Живее!
Беломир округлил глаза. Он чувствовал себя как обычно. Может, это было из-за того, что он съел меньше всех? Данила две плошки навернул уже, дети половину ещё не доели, как и Ягла. А вот Купава как раз закончила свою тарелку похлёбки.
