— Беломир? Дети! — Ягла снова потрясла парня за ворот, указывая на Василису и Святогора, последний выглядел тоже как обычно, а вот девочка бледнела на глазах. — Выведи их, а я займусь Купавой и Данилой.
— А тобой же, кто займётся, Ягла? — повысил голос Беломир, развернулся к Святогору и скомандовал. — Слыхал, что делать нужно? Бери Василису, воду и на двор.
Мальчишка ловко схватил девочку на руки, поддел со стола ковш с водой и вышел за дверь. Ягла же начала нервно шарить по мешочкам с травами, выискивая нужные, и откладывала в сторону те, которые ей пригодятся. Беломир принялся поить Купаву водой, придерживая её за подбородок, вливал содержимое кружки в приоткрытый рот девушки.
— Ягла, что она добавила? — меж делом обмолвился Беломир.
— Белена то была, дурман или болиголов, я точно не скажу. Но дело, и впрямь, худо. — Ягла уже всыпала травы в ступку, что-то растирала, наливала, мешала.
— А зачем тебе такие травы да коренья, от каких так худо? — всё ещё недоумевал Беломир.
— Они полезны в мазях, примочках, но никак не в еде. — Ягла протянула парню кружку с мутной жидкостью, поверх которой плавали ещё не настоявшиеся листочки. — Делай глоток и Купаве влей.
Беломир сделал всё, как было велено. Девушка тут же закашлялась и захрипела.
— Бегом на двор её! — закричала Ягла, придерживая дверь.
Пока Беломир возился с Купавой, Ягла влила отвар Даниле, потом вынесла детям. Василиса оставалась бледной, а Святогор пребывал в добром здравии. Ягла поймала себя на мысли, что самочувствие у неё такое же, как и всегда, хотя и отвар не пила, и похлёбку ела.
— Ягла, Василису положу в избе? — кивнул Святогор на девочку, уже приоткрывшую свои тяжёлые веки.
— Неси, Святогор. Укутай потеплее её, может знобить сильно. — выкрикнула Ягла, ища глазами пару Беломира и Купавы.
Она сыскала их прямо за баней. Купава стояла на коленях, низко склонив голову, а Беломир жалостливым взглядом взирал на неё сверху вниз, прислонившись к бревенчатой стене.
— Ну вот, какая ж я хозяйка? — Купава обессилено всплеснула руками на свой обычный манер. — А Данила нахваливал...
— Идём в избу, как раз и Данилу проверим. — Ягла развернулась к крылечку, и хотела было уже ступить первый шаг, как дверь с шумом распахнулась, сильно ударяясь о стену сеней.
На ступенях появился Святогор, но держал он в руках уже не Василису, а бездыханное тело мастера Данилы.
А в царстве Нави Велеслав уже держал свой путь к Калинову мосту. Чинно восседая на своём вороном коне, он оглядывал простирающуюся на горизонте реку Смородину и до сих пор удивлялся её размахом. Больше с ним не отправился никто: ни Морена, ни прислужники. Хотел Велеслав самолично прочувствовать всё, то величие, которое даровала ему власть всепоглощающая. Остановив коня аккурат перед мостом, Велеслав ещё раз внимательно огляделся, никого не было видно, и тишина стояла мертвецкая. Так как и при жизни в Яви Велеслав любил тишину, то это его совсем не насторожило и уж тем более не испугало. Да и кого ему бояться? Теперь он тут всем заправляет.
Вдруг, в какой-то миг, грудь князя навьего что-то сильно обожгло, но он почувствовал только приятное тепло. Провёл своей дланью по холодной броне — ничего не почуял тёплого. Тогда Велеслав стянул с себя чёрную защиту через голову. Что-то яркое промелькнуло перед его взором и тут же затерялось в высокой траве. Велеслав раздражённо спрыгнул с коня, склонился, и начал шарить по земле руками. Его шершавая ладонь наткнулась на что-то мягкое и горячее, сначала он в недоумении отдёрнул руку, побоявшись обжечься, но потом, вспомнив, что с недавних пор совсем не чувствует боли, решительно поднял с земли красную нить с узелком, образовавшим две петли.
— Науз Яги... — Велеслав смотрел сквозь неразлучника немигающим взглядом и чувствовал, как приятное тепло разливается по всему его телу, сменяя мёртвый холод. — Душа... Моя.
В памяти проносился хоровод событий: болото, Яблонька, Яга, купалье, Беломир, Наволод....
— Наволод! — хищно оскалившись, проговорил навий князь, пряча науз за кожаный пояс брони. — Я до тебя сейчас доберусь.
Велеслав уже позабыл и о Смородине, и о душе, которую должен был встретить на мосту. А ведь он хотел Устинью обратно в Явь отправить, чтобы Святогора на ноги подняла. Да теперь всё стало неважно. Вспомнил Велеслав о том, что не хотел он власти, вспомнилась ему и Яга, которая наверняка ждёт его в Яви, горюет.
Развернул он своего коня от моста и помчался по просторам своих огромных тёмных владений, намереваясь отыскать старого волхва.
А Морена тем временем с Наволодом разговор держала. Кружила темновласая над старцем, словно орлица, а тот сидел в избе её горницы, испуганно вжавшись в резной массивный стул.
— Мы так не договаривались, Наволод! — склонилась Морена, заглянув в глаза волхву. — Вечную жизнь с ним мне обещал, а теперича что? Ходит — точно камень! Ни ласки, ни любви! Постель остыла уж давно!
— Ты мне тоже, кажись, молодость вечную обещала. — крякнул Наволод, несмело поднимая взгляд. — А теперь, ну-ка, взгляни на меня. Что видишь?
