После подписания в 1976 г. Хельсинкских соглашений была создана подпольная Московская Хельсинкская группа, в которую вошли самые отпетые сионисты и русофобы, в том числе Ю.Орлов, Л.Алексеева, М.Бернштам, Е.Бонннэр (жена академика А.Д.Сахарова, ставшего тоже диссидентом – авт.), А.Гинзбург, П.Григоренко, А.Корчак, М.Ландау, Н.Щаранский и др. Нужно отметить, что доля евреев во всем диссидентском движении была значительной, поэтому самым существенным элементом этого движения стала борьба, прежде всего, с «русским началом», составлявшим костяк советской идейности. (Там же, с. 272–273).
Как альтернатива «очеловечиванию» социализма, а в дальнейшем и диссиденству, в среде творческой интеллигенции образовались плеяды патриотов-фронтовиков и русофилов. Среди первых ведущее место заняли писатели – представители знаменитой «лейтенантской прозы»: К.Д.Воробьев, Ю.В.Бондарев, В.М.Кожевников, А.А.Ананьев, Г.М.Марков, И.Ф.Стаднюк и другие. Русофилы объединились вокруг созданного в 1966 г. Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК). Непосредственными инициаторами его создания выступили заместитель председателя Совета министров РСФСР В.И.Кочемасов, ставший первым председателем ВООПИиК, писатели Л.М.Леонов и О.В.Волков, художники И.С.Глазунов, П.Д.Корин и Н.А.Пластов, композитор Г.В.Свиридов, директор Эрмитажа Б.Б.Пиотровский, академики АН СССР И.В.Петрянов-Соколов и Б.А.Рыбаков. Некоторые исследователи охарактеризовали движение, ядром которого было ВООПИиК, как «Русскую партию», которая, возродив давнюю традицию патриотизма, могла бы перерасти в широкое национальное движение. (А.С.Барсенков, А.И.Вдовин. История России. 1917–2009. Аспект Пресс. 2010, с. 552–553).
Однако почему-то не диссиденты и «правозащитники», а именно русофилы стали главным врагом власти. «Давняя русофобия правящего режима, которая открыто стала проявляться в последние годы брежневского правления, наиболее ярко была выражена в крылатой фразе одного из видных «интернационалистов», Председателя КГБ СССР Ю.В.Андропова, который прямо заявил: «Главная забота для нас – русский национализм, а диссиденты потом – их мы возьмем в одну ночь»… В его записке, направленной в 1981 г. в ЦК КПСС, «русизм» квалифицировался как крайне опасная тенденция в настроениях части советской интеллигенции, выступавшей под лозунгом защиты русских национальных традиций. Всему составу Политбюро внушалось, что «демагогией о необходимости борьбы за сохранение русской культуры, памятников старины, за спасение русской нации, прикрывают свою деятельность откровенные враги советского строя». (Е.Ю.Спицын. Россия – Советский Союз. 1946–1991 гг. Полный курс истории. Книга IV. Концептуал. М. 2019, с. 254). «Интернационалистам» было невдомек, что, как и в Великую Отечественную войну, русский патриотизм мог спасти «развитой социализм», год от года увязающий в проблемах и противоречиях. (А.С.Барсенков, А.И.Вдовин. История России. 1917–2009. Аспект Пресс. 2010, с. 554–555).
Как оказалось, в реальности главными врагами Советской власти и СССР стали не русофилы, а либеральные космополиты, которые продолжают разрушать нашу страну до сих пор, хотя Ю.В.Андропов давно обещал с ними покончить за одну ночь.
В условиях идеологического раздрая осторожно оживила свою деятельность церковь. В самом начале правления Брежнева в отношении верующих были проведены некоторые послабления, так, например, было официально признано, что против верующих осуществлялись беззакония (Дроба С.А. Церковь, государство и общество в XX веке по периодическим изданиям и воспоминаниям современников. Тверь, 2010). Верховный Суд СССР рассмотрел многочисленные нарушения против прав православных. Были освобождены некоторые священники, произошли позитивные изменения в отношении советского руководства к верующим. Хотя борьба с религией продолжалась. Атеистическая пропаганда стала уходить от примитивных шаблонов и клише. Вместо церковного венчания были созданы торжественные обряды во дворцах бракосочетания вместе с официальными свидетелями, крестных отца и мать заменили почетные родители. Церковь шире стала привлекаться к общественно-политической деятельности. Она использовалась для критики католицизма, как прислужника капитализма, становилась активным участником борьбы за мир.
