В руки Шило попало другое оружие — но тоже говорившее о том, что навестивший их «дух» имеет отношение к советскому спецназу. Уж очень специфичное это было оружие — самодельное, не состоящее даже на вооружении. Так называемый «джелалабадский клинок» — нечто среднее между старым штык-ножом к винтовке Мосина, не клинкового, а штыкового типа и зэковской заточкой. Конкретное, убойное пырялово, только и предназначенное для того, чтобы максимально быстро и эффективно убить человека воткнуть и сразу достать какие-либо жизненно важные органы. Носилось оно в своеобразных ножнах, сделанных из поливочного резинового шланга. «Джелалабадский клинок» появился как раз в пятнадцатой бригаде СПн, но в последнее время опыт перенимали и остальные бригады. Первоначально его планировали на одну операцию: в восемьдесят четвертом году усилиями ХАД и советского КГБ в один из кишлаков на афгано-пакистанской границе удалось заманить одного из самых авторитетных на тот момент боевых командиров непримиримой оппозиции, некоего Ахмада Пиши. На встречу с таким видным и уважаемым деятелем исламского джихада собрались все полевые командиры провинции: речь должна была пойти о распределении поступающей от ЦРУ и мусульманских стран помощи оружием и деньгами. Поскольку ни один полевой командир не доверял другому, поскольку все понимали что во время дележки денег у кого-нибудь может возникнуть великолепная идея уменьшить число претендентов на деньги — решили, что в кишлак каждый полевой командир приведет с собой только четырех человек и не больше. Остальные же члены бандформирование расположатся не ближе пяти километров от кишлака и будут его охранять. А поскольку четыре человека это мало — каждый полевой командир взял самых лучших из имевшихся у него боевиков. В итоге — в кишлак вошли 60 наиболее опасных и хорошо подготовленных душманов, до зубов вооруженных.
Перед советским спецназом встала сложная задача. Один выстрел, неважно на внешнем ли периметре охраны внутри ли кишлака — и задание будет сорвано, а из самих спецназовцев скорее всего никто не уцелеет. Предстояло — наверное впервые в истории афганской войны — в качестве основного оружия использовать холодное. А с холодным оружием в советской армии было туговато — штык-ножи в автоматам АК с каждой новой моделью все ухудшались и качеством и самой продуманностью клинка. НР-43, знаменитые ножи разведчика образца сорок третьего года в Афганистане было не достать в общем… приплыли.
Вот тогда в местном рембате и сделали оружие специально для этой операции, причем сделали с нуля, опираясь исключительно на опыт, здравый смысл и пожелания разведчиков. Эти ножи предназначались не для перекусывания проволоки под током или для вскрывания цинков. Они предназначались только для того чтобы убивать — и в этом качестве были лучше всех.
И они сделали свое дело. Наутро и Пиши и всех боевиков, вошедших в кишлак нашли мертвыми. А изготовленные заточки спецназовцы начали носить собой постоянно и пользоваться все чаще и чаще, особенно во время ночных операций, когда важна скрытность. Вот такие вот две заточки сейчас и были в руках у Шила. Отточенные до блеска.
Спецназовцы переглянулись. Подарок, сделанный им неизвестным духом сложно было переоценить. Заточек было две — не одна, а две. Понятно для чего. В спецназе ГРУ обучали особой технике передвижения по стенам. По ответной стене, к примеру крепости, стреляли из снайперской винтовки Драгунова, проделывая пулями отверстия примерно с интервалом полметра. Потом лезли, вставляя в проделанные дыры штыри, крепящие палатку или маскировочную сеть. При соответствующей подготовке на стену высотой в несколько метров абсолютно гладкую можно было забраться за пятнадцать — двадцать секунд. Здесь СВД нет — но круглыми заточенными штырями можно было проковырять в отвесной стене зиндана отверстия и ночью выбраться. Гроза даст возможность добыть более серьезное оружие — и вырваться из плена.
— Делаем?
— Ночью — прошептал Скворцов — когда уснут. Сразу уходим, только оружием разживемся. И штанами.
Свет ударил через решетку, когда небо совсем потемнело и стала видна одинокая звезда — яркая, холодная, очень далекая. Где-то рядом заурчал двигатель, по хриплому, подкашливающему звуку мгновенно проснувшийся лейтенант — они заснули, чтобы набраться сил перед рывком — понял что это своя родная машина, «козел» или «буханка». Затем через решетку ударили нестерпимо яркие лучи фонарей, скрестились на скорчившихся на земляном полу пленниках.
— Когда?
— По команде…
То ли их передают американцам, то ли это тот дух. А тот дух — еще тоже непонятно кто.
Хотя тот, кто дал им оружие для побега — кем он может быть, если не другом?
Вниз упала веревка, лохматая, с завязанными через равные промежутки узлами. Сверху что-то прокричали, переводчика на сей раз не было. Ползти вверх, когда съезжают штаны, а в кармане штанов оружие потому что больше его спрятать некуда — задача сложная. Но иначе выбраться из зиндана было нельзя…
