Противостояние полностью

А ведь у КГБ можно много чему поучиться. Например — как решать проблемы с заложниками. Кто-то — а русские дали в этом достойный пример. Когда в Ливане украли трех советских дипломатов — через некоторое время одному из руководителей Хезбаллы подбросили под дверь коробку. А в коробке была голова его племянника. И записка, что если дипломатов не вернут — то КГБ отрежет голову еще кому-нибудь. Буквально на следующий день троих советских дипломатов выбросили из машины в нескольких кварталах от здания советского посольства. Сказали что это — жест доброй воли. А сколько заложников — американцев по году и больше сидят? А если вспомнить как резидента в Ливане Бакли похитили и кожу сняли?

Миллиард долларов…

Миллиард долларов — это больше смахивало на дурацкую шутку, неуместную здесь, в кабинете главы американского разведсообщества.

— Сэр, вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что у меня есть работа. Есть одобрение Президента. Есть миллиард долларов. Есть согласие вояк, они поделятся добром из своих закромов. Единственно, что мне не хватает — так это крепкого парня, который возьмет все это, пойдет и сделает работу, надерет русским задницы и вышвырнет их вон. Это не мои слова, это слова Президента. Это парень — вы. Так ведь?[116]

Надо было принимать решение. Милтон Уорден понимал, что предложение сделано ему не просто так, что оно тщательно готовилось. И что если он откажется — то это поставит крест на его дальнейшем продвижении по службе, что он навсегда останется кабинетным работником с очень сомнительными перспективами.

— Это парень — я, сэр — сказал Уорден

— Вот и отлично — улыбнулся Директор, было видно, что через силу — как нельзя лучше. Недели на сдачу дел по нынешней должности вам хватит?

— Вполне, сэр.

— Отлично. Вы должны понимать Милтон, что вопрос стоит так — либо мы их либо они нас. И вы будете на самом переднем фронте борьбы с русскими, в самом пекле. Я разрешаю вам обращаться непосредственно к Роберту или даже ко мне, если вам что-то будет нужно, минуя всю командную вертикаль. Только сделайте для меня работу. Вам все ясно?

— Да, сэр.

— Тогда по рукам.

Когда за новоназначенным начальником станции ЦРУ в Пакистане закрылась дверь, Директор подождал пару минут потом спросил.

— Что ты ему показал.

— Не все — ответил Гейтс — только сообщения Бурбона. Неподтвержденные. Хватит с него и этого многие знания умножают скорбь.

Директор подумал.

— Наверное, ты поступил правильно. Правильно… Ты знаешь про мое обследование?

— Да, сэр.

— Возможно, я сюда уже не вернусь…

Директор внимательно понаблюдал за реакцией Гейтса и вдруг улыбнулся

— Да брось… Все мы смертны… Я мог умереть еще тридцать с лишним лет назад, в Европе. Я умираю сейчас, и не самой худшей смертью. Нас будут оценивать по делам нашим и нашим потомкам будет что вспомнить, когда они заговорят обо мне не правда ли?

Роберт Гейтс подумал, что Директор заговаривается, бредит, такое уже бывало и это было страшное зрелище…

Внезапно директор оборвал свою речь и хитро взглянул на своего первого заместителя

— Думаешь, что перед тобой сидит старик, который выжил из ума?

— Нет, сэр

— Думаешь… И может быть — правильно думаешь. С Советами могут сражаться только безумцы. Когда меня не будет — вести все дела придется тебе. И я хочу чтобы ты запомнил одно. Ты знаешь сколько у нас друзей в СССР?

— Да, сэр.

— Так вот… — директор помолчал, собираясь с мыслями — кое-кто ставит на них большие ставки. Очень большие. Ты же должен знать, что все они не стоят и десяти центов. Ты сам ведь читал информацию Бурбона о том, что творится в Афганистане?

— Да сэр.