— А ну-ка… документы предъяви старлей… — при этих словах капитан едва заметно локтем поправил откинутый приклад автомата.
— Пожалста…
Капитан принял документы, пролистал — все на месте, не просрочены и даже отметка об увольнительной имеется. Эти двое ему сразу не понравились — то ли сумасшедшие, то ли самоходчики[271] то ли еще кто. Просто так голосовать на дороге в духовском районе — надо быть редким идиотом, чтобы пойти на такое. Могли быть и духи, свои, ставшие духами — но его бы, старую ушатанную таблетку, они бы не тормознули. Если бы это были духи — им нужна была бы добыча пожирнее.
— Ты старлей совсем с головой поссорился или как? — спросил капитан, протягивая документы обратно — ты что тут делаешь?
— Да, малость по дуканам пошмонались. Шурави-контрол[272], так сказать.
— А часть твоя где?
— Где положено, в ПВД[273]. Вот, в нее и возвращаемся. Шило, засвети.
Шило молча полез в свой объемный рюкзак и засветил поллитру водки настоящей, советской — огромное богатство по местным меркам. Московская, с зелененькой этикеткой.
Капитан нервно сглотнул слюну.
— До Кабула?
— До него, родного. Документы в порядке, сами видите. Выручайте, тащ капитан, не все же нам тут стоять. Того гляди — духи…
— Залезайте.
Лето 1987 года
Близость Пешавара к зоне боевых действий, к Афганистану делала город довольно опасным местом, для каких бы то ни было встреч — но встреча была назначена именно здесь. Это было нечто вроде Берлина в Западной Европе, где Уорден тоже служил в свое время. Западный Берлин, город-государство, оазис свободы и демократии на самом краю открытой тирании. Кусок плодородной земли, зацепившийся за край обрыва.
Тем удивительней был уровень происходившей здесь встречи.
Заместитель директора ЦРУ по операциям Клэр Джордж прилетел в Пакистан по документам на имя сотрудника ООН Алана Ленца — одна из тех тысяч биографий, которая ведется и обновляется директоратом поддержки ЦРУ. Если бы кто-то усомнился в биографии Алана Ленца — то наведя справки в секретариате ООН узнал бы, что Алан Ленц младший действительно является работником ООН, участвовал в кампаниях по облегчению страданий беженцев в некоторых районах Африки и Латинской Америки, имеет благодарность от генерального секретаря ООН. Если бы его стали проверять дальше — то узнали бы что гражданин США Алан Ленц имеет банковский счет, номер социального страхования, две банковские карточки, закладную на небольшую квартиру в Нью-Йорке и водительские права. Он трижды платил штрафы за превышение скорости и неправильную парковку, но по более серьезным поводам к суду не привлекался. Словом, это была биография высшего класса, способная выдержать любую серьезную проверку.
Куда хуже было со внешностью. Заместитель директора по оперативной работе не раз бывал в Пакистане, посещал лагеря моджахедов в Пешаваре и окрестностях, неоднократно встречался с Раббани, Хекматиаром, Моджадидди и Салехом. Встречался он и с официальными лицами в Исламабаде и Пешаваре, те знали его в лицо, и он знал их. Это не говоря о том, что его не мог не знать в лицо местный резидент Милтон Уорден и все сотрудники резидентуры, также и многие другие сотрудники посольства США. С любым из них он мог столкнуться как в Карачи, куда он прибыл, так и в Пешаваре, куда он намеревался попасть. Но этого то как раз и нельзя было допустить — он не мог раскрывать свое инкогнито ни перед чужими, ни даже перед своими.
А потому, заместитель директора ЦРУ по оперативной работе прибыл инкогнито, взяв в сопровождающие всего одного человека — бывшего офицера спецназа, участника «налета на Сонг-Тай» во Вьетнаме Ричарда «Дика» Медоуса[274], одного из контрактников ЦРУ. Сделал он это по совету добрых и разбирающихся в этом деле людей, которые объяснили, что если Дик Медоус не сможет сохранить жизнь человеку, которого он защищает — то ее никто и ничто не сможет сохранить. Мистер Джордж не желал пропасть в Пакистане без вести и доброму совету последовал: Медоус летел в этом же самолете, при нем была аккредитация журнала «Солдат Удачи», с которым он сотрудничал и с которым сотрудничало ЦРУ, при нем не было оружия, зато была достаточная сумма в долларах США и пакистанских рупиях, чтобы его приобрести на базаре в Карачи.
Оба они — телохранитель и охраняемый прошли таможню — ничего запрещенного ни у кого из них не было, у Ленца к тому же был статус сотрудника ООН, а Медоусу, летящему совсем без легенды пришлось задержаться и продемонстрировать любопытным сотрудникам свою новенькую фотокамеру. Но все закончилось к обоюдному удовольствию сторон (таможенники свое удовольствие спрятали в карман) — и путь в Пакистан был свободен.
