— Мои люди приносят от соседей интересные вести. В последнее время нарастает напряженность между американцами, Пакистаном и муджахеддинами, ведущими джихад. Уже было несколько случаев вооруженных столкновений муджахеддинов между собой, и один раз муджахеддинов — с пакистанскими силами безопасности. Насколько мы можем судить — намечается раскол и в пакистанских властных структурах. Часть из военных, во главе с президентом и главой ИСИ Ахтаром Абдул Рахманом больше ориентируется на развитие отношений со странами арабского Востока, в частности с Саудовской Аравией, Объединенными арабскими эмиратами, Бахрейном, минуя обычного посредника в таких контактах — США. Проявляет интерес к происходящему по соседству и разведка Китая. Часть генералов и офицеров разведки склоняются к чисто проамериканской ориентации. Наконец часть — во главе с Мухаммедом Джунейджо — высказывается за проведение выборов и прекращение военной диктатуры — очевидно они тоже склоняются к исламскому пути развития. Сами американцы в последнее время разворачивают активную вербовочную работу в Пакистане, чего раньше никогда не было, пытаются взять под контроль каналы распределения гуманитарной помощи и оружия, поставляемого на продолжение войны против нашей страны. Муджахеддины в последнее время проявляют все большую враждебность, расширяют каналы финансирования своей деятельности за счет наркоторговли, зафиксирован интерес отдельных движений к происходящему за пределами зоны войны между нашими двумя странами. Американцы чувствуют, что ситуация постепенно выходит из-под контроля — но пока ничего не могут с этим поделать.
Столь обширный и точный доклад, реально отражающий положение дел в соседней стране ХАД не смог бы подготовить самостоятельно: у него были контакты и источники в бандитских группировках, но что происходит в пакистанских эшелонах власти — он не знал. Тут помогла РАВ — индийская разведывательная служба, которую учили своему ремеслу сотрудники советского КГБ, британской СИС и израильской МОССАД — вряд ли можно было встретить еще одну разведслужбу, которой довелось набираться опыта в этих трех его источниках одновременно. РАВ работала с афганской внешней разведкой намного теснее, чем это было принято предполагать — фактически, большая часть материалов, которую добывал ХАД на самом деле представляла ему РАВ, руководствуясь старым, проверенным жизнью принципом — враг моего врага мой друг.
Кроме того — индийскую разведку сильно интересовал переданный ей по нелегальным каналам план под кодовым названием «Камнепад» — верней, та часть плана, которую ей сочли нужным передать. Пакистан давно бы головной болью Индии, и если кто-то предлагал план как избавиться от заклятого врага раз и навсегда — Индия принимала этот план с величайшим вниманием. РАВ нужно было только узнать — насколько этот план реален, и не является ли он провокацией с той или другой стороны. Это было критически важно для определения будущего направления индийской политики.
А вот президента — сильно заинтересовали вести о дрязгах в Пакистане. Наджибулла не был сильно привязан к Советам, но он был пуштун и пуштунский националист, последним таким лидером в Афганистане был Амин. Как пуштун, он не мог не пытаться решить проблему пуштунских земель, находящихся под властью Пакистана, тем более что договор, согласно которому эти земли передавались в состав тогда еще британских владений, был заключен на сто лет и истекал в 1993 году[294]. Если США недовольны Пакистаном, если ему удастся правильно сыграть в эту игру и сменить дохлую лошадь на свежую, лоснящуюся — то можно будет говорить и о возврате этих земель. Тогда он станет героем и ни один пуштун не посмеет выступить против него.
— Братья… — сказал Президент — я обращаюсь к вам не как к государственным деятелям, а как к братьям одного с вами племени, пусть и разных родов. Каждый из нас знает, что такое партия и что такое дисциплина. Но партии больше нет и судьба Афганистана, как и судьба нашего народа висит на волоске.
Президент сделал паузу, чтобы сказанное звучало более весомо.
