— Да, русские помогли нам во многом. Но теперь русские уходят, мы — остаемся. Ни для кого и нас не секрет, что партия так и не стала единой, ни когда здесь русских не было, ни когда они появились. До сих пор каждый партиец, да и каждый моджахед — прежде всего пуштун, таджик или узбек, а только потом — член партии. И среди наших врагов то же самое, потому что они грызутся друг с другом, подобно паукам в банке. Выход у нас только один — сделать такое, отчего каждый пуштун до единого признает и поддержит нашу власть. В девяносто третьем году истекает срок договора, по которому часть афганской территории оказалась отторгнутой в пользу Пакистана. Этот договор — нож в сердце пуштунов, если мы сумеем разорвать его — любой пуштун признает наш и нашу власть, а на согласии пуштунов держался Афганистан, когда же его не было — наша несчастная страна повергалась в пучину междоусобицы. Ради этой цели мы должны сделать все возможное — и невозможное тоже. Русские нам не помощники. Только американцы. Я принял решение — ты, брат Ахмадзай, и ты — рафик Якуби должны будете разработать план, как нам вернуть эти земли. Пока — без учета американцев, просто рассчитывайте на то, что противодействия с их стороны не будет.
— Будет сделано, Саид Раис.
— Ты, рафик Мухаммад — поддержание и укрепление связей с американцами — на тебе. Дай им все что они попросят. Скажи, что мы готовы, и даже настаиваем на самом тесном сотрудничестве после вывода советских войск.
— Это может быть опасно… — задумчиво сказал Якуби — а что если они передадут полученное ашрарам?
— Ашрарам… Ашрары уже знают о нас все, даже то чего не знаем мы. Их люди везде, что правительственный, что военный аппарат поражены болезнью малодушия. Каждый уже думает — как работать, когда придет новая власть. Дай им все.
— Слушаюсь, Саид Раис…
— Тогда… — президент задумался — все могут быть свободны. Все, кроме рафика Якуби.
Президент заметил быстрый, обиженный взгляд брата. Он был самолюбив, как и все пуштуны — и не терпел того, что у брата есть секреты с другими людьми, о которых не знает он. Но такова суть власти — какие-то вопросы нельзя доверить даже родному брату.
Когда за батом закрылась дверь — президент в упор посмотрел на начальника ХАД, службы безопасности Афганистана.
— Ты продолжаешь наблюдать за тем, что делает рафик Шах Наваз?
— Непрерывно, Саид Раис
— И что же делает рафик Шах Наваз?
— Рафик Шах Наваз после того, как нашел прямые контакты с шурави — начал искать контакты с муждахеддинами. Он ведет опасную игру, Саид Раис.
— Интересно. С кем же?
— Его люди вышли на некоего Джамалутдина, известного бандитского главаря. Он принадлежит к ИПА, партии Хекматьяра. Рафик Шах Наваз пока не встречался с ним лично — но у людей этого бандита появилось слишком много оружия, правда воюет он им не столько с нами, сколько с моджахедами из других партий. А те уже выразили недовольство что Джамалутдин получил столько оружия, и не поделился им с братьями по джихаду.
— Интересно…
— Саид Раис, меня беспокоит одна вещь…
Якуби замялся
— Говори, говори, рафик…
— Что если рафик Шах Наваз принял решение предать революцию? Он совсем скоро дожжен ехать с инспекционной поездкой на самую границу, что если он не вернется оттуда?
Президент расхохотался — искренне
— Это бы обрадовало меня, рафик Якуби, сильно обрадовало. Но рафик Шах Наваз не такой глупец, чтобы сделать это. Он что-то стоит, пока за ним армия, как только у него не будет армии — он будет никто и его просто растерзают. В Пешаварской семерке никому не нужен восьмой игрок. Того, что кладут им в корыто, как свиньям — не хватает и на семерых.
— Но рафик Шах Наваз знает все наши военные тайны, Саид Раис
— И что? Я тебе уже говорил — их знают все, все наши тайны не стоят и ломаного гроша, и не пытайся убедить меня в обратном. Но в одном ты прав, рафик — нельзя этого так оставлять, надо что-то решать…
— Прикажете… — осторожно заикнулся Якуби
— Нет! — резко осадил его президент — не смей не то что делать, не смей и думать об этом! Еще не хватало нам — мученика революции… Рафик Шах Наваз хочет поднять мятеж… он договаривается со всеми…
Якуби слушал, затаив дыхание
— Надо заставить его действовать! — заключим президент — заставь его действовать! Пусть первый ход сделает он и его нукеры!
— Но это может быть опасно.
— Ты же докладывал про свой учебный батальон… Он сможет остановить заговорщиков?
— Полагаю что да… — осторожно ответил Якуби. Проверять это ему — очень не хотелось.
— Значит — это не так опасно. Если тебе нужно что-то еще дл учебного батальона — это будет. Отбери туда лучших, самых лучших что у нас есть. И… уже начинай операцию против Шах Наваза. Сделай…
Президент в раздумьи прошелся по кабинету, потом повернулся к начальнику разведки
