Еще двое представляли ХАД. Начальник ХАД, генерал армии Гулям Фарук Якуби и его заместитель, непосредственно вышедший на контакт с американцами, генерал Яр Мухаммад.
Из армии не было никого — Наджибулла им не доверял. Если он кого-то и подключит — то в последний момент.
— Начнем, товарищи… — Наджибулла нервничал, и ничего удивительного в этом не было — пусть рафик Мухаммад выскажется.
Яр Мухаммад, выходец из Царандоя настороженно огляделся — из всех четверых он был самый хитрый и циничный. Потому то его и послали на первый контакт с американцами — президент выбрал его потому, что от него было легче всего откреститься в случае чего. Никто не поверил бы, что Якуб или Ахмадзай действуют помимо его воли — а вот Яр — запросто.
— Контакт состоялся — коротко доложил Мухаммад — наши новые друзья выразили сдержанную, но все таки заинтересованность в нашем предложении.
— Вот как?
— Именно. Они готовы пойти нам на уступки, в случае если мы изменим свое отношение к ним. Они готовы гарантировать безопасность и территориальную целостность Афганистана своими силами.
На языке, обычно используемом в таких ситуациях — это означало возможность и необходимость размещения военных баз на своей территории.
— О каких силах идет речь?
— Первоначально — о небольших. Их интересует база в Баграме. Там они готовы разместить экспедиционные силы на постоянной основе.
— Важен принцип, Саид Раис[293] — почтительно высказался Якуби — весь мир увидит это, и сделает выводы.
— И наш партийцы тоже… — задумчиво сказал президент. Все таки действующий режим в Афганистане имел прежде всего идеологическую основу, и просто так, по мановению руки диктатора — развернуть свою политику на сто восемьдесят градусов не мог. Он был избран президентом на Лойя Джирга — съезде афганского народа, и отстранить его мог тоже только съезд. Но съезд съездом — а есть еще и партия. Принимая предложение американцев, они окончательно восстановят против себя партию — а это что ни говори значительная сила, особенно в городах, и она целиком ориентирована на Советский союз. Тем более — что и СССР не обрадуется такому резкому повороту афганской политики — а вопросы они решать умеют, семьдесят девятый год это отлично показал. Бабрак Кармаль пока еще жив, хоть его и держат в Москве в больнице, фактически в изоляции — все же лон жив, и случись ему снова появиться на афганской сцене — его сочтут опасным противником. Неизвестно, как поведет себя Танай — а за ним вся армия. Сулейман Лаек, еще один игрок афганской политики — не преминет воспользоваться «предательством Апрельской революции» и собрать вокруг себя Политбюро ЦК НДПА, объявив новый режим узурпаторским. Жива еще Анахита Ротебзад — та еще фурия, в свое время прикрыла Кармаля от пули своим телом.
В общем — СССР найдет при случае игроков, способных защитить свои интересы. А они окажутся фактически в вакууме и полностью зависимыми от американцев. Если американцы не окажут им помощь, причем немедленно, не сыграют в пользу привычных им друзей — моджахедов — падение режима станет вопросом нескольких дней, они сами убьют его и останется только бежать. Против них будут все — Парчам, Хальк, моджахеды, национальные формирования юга Афганистана…
— Они готовы гарантировать наши интересы, рафик Мухаммад?
— Да, Саид Раис, по крайней мере на словах. Они даже не настаивают на резком повороте в политике, отказе от символики, передачи власти моджахедам. Их вполне устроил бы светский, подконтрольный им режим по типу пакистанского.
— А Пакистан это устроит? — задал риторический вопрос президент.
Вопрос остался без ответа — Пакистан был извечным врагом
— Разрешите, сайиди? — спросил Якуби
— Говори.
