— И как тебе город?
Дженна задумалась.
— Извини…
— Ничего! — резко ответила Лейла — говори как есть!
— Больше это похоже на большую помойку.
— Это и есть помойка! Генералу нужны такие помойки — знаешь почему? Он освоил для себя новый бизнес, очень выгодный. Он просит у таких как вы гуманитарную помощь — а когда вы присылаете ее — он ее ворует и продает нам же, отнимая у нас последнее. Вы хотите сделать хорошо — а получается что вы делаете плохо. Как ты думаешь — зачем мы позволили тебе прийти сюда?
Дженна не успела ответить
— Для того, чтобы ты увидела все это! И донесла до остальных! Мы ничего не хотим кроме одного — чтобы нам разрешили жить как мы жили раньше, чтобы нас оставили в покое! Англичане провели линию на карте — и наши племена разрубили пополам! Русские воют против наших братьев там, а генерал воюет против нас здесь! Это просто маленькая и грязная война, в которой все получают свое — кроме нас! Когда мы взбунтовались — мы взбунтовались против того, что хотела от нас власть! Они хотят — чтобы мы шли на войну, на войну которая не наша, которая нам никогда не была нужна. Мы не хотим этого! Когда ты выйдешь отсюда — скажи правду всем! Донеси ее до сердца каждого человека! Потому что если и ты не донесешь правду — ее донесет автомат! У нас осталось немало мужчин, тех кто готов взять в руки оружие и сражаться! Против всех!
Выпалив это, Лейла вдруг замолчал. Дженна молча стояла и смотрела вниз. Господи… как же все просто кажется… каким-же все простым и понятным кажется с той стороны, из за океана. Ты просто сидишь — и переключаешь каналы, щелкаешь телевизионным пультом. Стандартный новостной отрезок длится от тридцати секунд до двух минут, за время новостной программы редакция успевает пробежаться по десяти-пятнадцати событиям, начиная с войны, разразившейся где-то за океаном, там где люди почему то любят наматывать кухонное полотенце себе на голову, и заканчивая родившей кошкой у какой-нибудь знаменитости. И она, черт побери — один и тех многих муравьев, что подтаскивает свои хворостинки к большой куче новостей, и все они должны уместиться в стандартный сюжет. Вот это вот, трагедия целого народа — в сколько секунд можно уместить? В сорок пять? В шестьдесят? В сто?
— Да, с гор многое кажется по другому. Когда ты восходишь на гору — сразу становится понятно, как мелочная жизнь там, на земле.
Стараясь прийти в себя — Дженна повернулась, протянула руку к кусту.
— Осторожнее! — крикнула Лейла
— Что?
— Там может быть змея!
— Змея!?
— Ну да, змея… Некоторые змеи любят лежать на ветках. Они ждут, когда прилетят птицы, чтобы поклевать плодов и набрасываются на них. Ну и за руку могут ужалить, если сначала веточкой не пошевелишь.
— Пошли отсюда…
У лестницы — это и впрямь было как каменная, отполированная соприкосновением с десятками тысяч ног, лестница, по ней сюда взбирались и спускались в кишлак — их встречал Зардад. Кожа его лица на фоне черной чалмы казалась еще бледнее, рукой он придерживал автомат. Лейла сразу прикрыла лицо чем-то типа платка, Зардад не ушел с их дороги, а что-то стал настойчиво спрашивать. Лейла односложно отвечала.
— Что он говорит? — не выдержала Дженна
— Он хочет, чтобы мы пошли с ним — недовольно сказала Лейла
— Зачем?
— Он хочет показать нам кое-что.
— Что именно? — Дженна что-то чувствовала, сама не могла понять что.
— Могилы. Он хочет показать нам могилы своих друзей…
До могил они дошли. Когда уже стемнело — спасло, что у Зардалда был хороший фонарь, иначе бы кто-нибудь точно свернул себе шею, и скорее всего — это была бы она.
Могилы совершенно не были похожи на могилы. Просто каменная осыпь и куст, а на кусте — ленточки. Много ленточек.
— Здесь мы их похоронили; последние из уцелевших, — спокойно сказал Зардад, — кто остался в живых, будут мстить за них как за своих.
— Кто они?
— Ты хочешь знать, женщина?
Американку, феминистку это покоробило — но она спокойно ответила
— Да, я приехала сюда, чтобы узнавать.
— Это люди с севера. Они не такие как мы и не просят милости Аллаха — но они кое о чем напомнили нам. Они напомнили нам о том, кто такие воины. И кто такие — мужчины.
Зардак посветил на куст — в обрывках ткани, слабо колеблющихся в прохладном полуночном воздухе, были все ветки.
— Они пришли к нам и сказали: против кого вы воюете? Разве вы свободны? Разве вас не угнетают нечестивые власти? Они говорили, что придет колонна и мы начали. Но колонна не пришла, не было никого кроме них — и мы назвали их предателями и хотели убить. Тогда они взяли оружие и стали сражаться вместе с нашими мужчинами. И погибли — все, ни один не смог уйти[309].
— Это были русские? — спросила Дженна, у нее не было вспышки и она не могла фотографировать осыпь и обвязанный обрывками ткани куст
