— Не знаю. Лучше не надо, он боится всего непривычного.
Лейла заговорила с диваной на своем языке, тот сначала молчал, но потом что-то стал визгливо отвечать, постоянно тыкая в Дженну черным от грязи ногтем.
— Я ему не нравлюсь?
— Он боится тебя. Он ни разу не видел женщин со светлыми волосами. Дай ему конфет и скажи что-нибудь.
— Но я не знаю вашего языка.
— Это неважно. Скажи на своем, дивана поймет тебя. Считается, что он может понять любую тварь на земле, даже осла — благодаря своей близости с Аллахом.
Дженна не была в этом уверена, в его способностях — но делать было нечего. Захватив в кармане горсть конфет, она протянула их диване, улыбаясь своей знаменитой бронебойной улыбкой.
— Я друг — сказала она — понимаешь, я друг.
Дивана сначала дичился — но потом неуловимо быстрым движением схватил конфеты с руки, сорвал с одной из них бумажную обертку и сунул в рот.
— Кажется ему понравилось… — пробормотала Дженна, не зная стоит ли попробовать все же его сфотографировать. В Америке странные вкусы… Бог его знает, может она сейчас зарабатывает на Пулитцеровскую премию[308].
— Ты хочешь спросить его про самолеты?
— Наверное да.
Лейла задала диване вопрос, тот не отреагировал. Потом еще один… и тут с диванной началось что-то страшное. Он то взвизгивал, то что-то кричал, то хватался за голову, то быстро и горячо говорил. Наконец — он плюхнулся на землю, обхватил голову руками и замолчал. Лейла нахмурилась, даже потемнела лицом.
— Что он сказал?
— Дурное. Теперь понятно, почему так волнуются старики. Старики говорят — что надо бежать отсюда.
— Что же такого дурного он сказал?
— Он сказал, что в этих небесных колесницах сидят очень злые люди, люди, которые отреклись от Аллаха, хотя когда на них смотрят — они произносят здравицы ему. Души этих людей черны как ночь, и пристанищем их после смерти — Аллах уготовил огонь. Эти люди самонадеянны и злы, они роют в скалах пещеры, чтобы дорыться до огненного змея и выпустить его на свободу. Они хотят приобрести власть змея и жечь людей, повинуясь самому Иблису.
Но придет время и придет люди, волосы которых будут такими же как у тебя. Эти люди придут сюда с севера, и когда они придут сюда — в их руках будет огонь. Эти люди не поклоняются Аллаху — но они праведнее тех, кто читает ракаты без веры. И когда они придут — будет большая война, а людям — придется покидать дома и в горе бежать с гор на равнины. Горе, горе этой земле, если злые люди докопаются до пещерного змея, горе…
Лейла замолкла. Дженна никак не могла прийти в себя — было такое ощущение, что она столкнулась с чем-то темным, неведомым.
— А спроси его…
— Дивана ничего не скажет. Он скажет только то, что видел и знает. Старики верят, что слова в его уста вкладывает сам Аллах.
— А ты…
— Что — я?
— Ты — веришь?
Лейла зябко передернула плечами
— Не знаю.
Но по дрожащему голосу, по испуганным глазам американка поняла — верит.
Больше ничего хорошего этот день не обещал.
Они с Лейлой прошли выше, оказались на горных тропках. Тут сказалось то, что обе женщины по сути были очень разными. Лейла была дитя гор, она выросла здесь, в горах. Ее не пугала ни круча скал, ни коварная каменная осыпь, ни обрыв в шаге от того места, где ты поставил ногу. Дженна же родилась и выросла на американском приволье, там где не надо думать каждый раз, когда делаешь шаг — и опасность под ногами, рядом с ногами ее угнетала. Пока они шли — она вцепилась в Лейлу так, что потом пришлось даже извиниться.
Но зато — она увидела настоящее террасное земледелие. Увидела — и оценила все чудовищное упорство этих немногословных, гордых людей, которые находили пропитание даже здесь, в неприступных горах.
Первым делом делаются сами террасы. Везде они делаются по-разному — где-то просто камни складываются друг на друга без раствора, образуя этакую стенку, где то приходится их лепить друг на друга, строя что-то вроде дувала. Мастер всегда строя террасу умает о том, как максимально использовать в свою выгоду горный рельеф, каждую его особенность. Он как птица, строящая гнездо лепит террасу к склону, где-то цепляясь за валун, где-то за пробитую в скальном грунте канаву. И постепенно вырастает что-то вроде мини-крепостных стен. Или сидений для болельщиков на школьном стадионе.
Затем начинается самое сложное. Первым делом — туда натаскивают камни, земли здесь мало и для нее готовят нечто вроде каменного ложа, выкладывая камни так, что образуется ровная поверхность с выступом у обрыва — чтобы почву не смывало вниз. Потом нужно наносить саму почву — ее носят снизу, обычно из долин или из русел рек, сначала везут на ослах, а потом — на руках, в специальных заплечных мешках. И только потом — высаживают деревья, за которыми нужно еще и ухаживать.
И хвала Аллаху, если выше на горе как здесь — расположен родник. А то приходится и всю воду для полива — носить на себя.
Народ, который может все это делать — непобедим.
— Лейла, а почему вы не уйдете вниз? — спросила Дженна, снимая окрестности
— Куда — вниз?
— Ну… ты же учишься?
Лейла долго молчала.
— Многие ушли. Многие… Ты была в Пешаваре?
— Да, была…
