Я хотел было уже схватить здоровяка за плечо и развернуть его к себе лицом, как вдруг в нескольких шагах от нас послышался скрип открываемой двери.
Я сжал зубы. Надо спешить.
Из проема в стене во тьму подворотни впился тусклый свет, а спустя мгновение я услышал тонкий детский голосок:
– Папа! Ты вернулся!
Я замер как вкопанный. На пороге стояла маленькая худенькая девочка лет шести с масляной лампой в руке и счастливо улыбалась.
– Ника! – с нежностью и тревогой в голосе произнес Бурый. – Ты что здесь делаешь? Почему еще не спишь?
– Я ждала тебя, – смущенно насупилась она и потерла маленьким кулачком правый глаз. – Мне почему-то показалось, что сегодня я должна открыть тебе дверь.
– Ишь ты! – буркнул здоровяк. – Показалось ей.
– Ника! – А это уже женский голос. – Как ты здесь оказалась? Ты же уже спала в своей кроватке! Вот ведь пигалица растет.
– Братец тоже не спит! – начала защищаться малявка. – Он тоже ждет папу! Почему ему можно, а мне нельзя?
– Ты что же это, еще мне здесь права вздумала качать? – Наконец появилась обладательница женского голоса. Невысокая, худая, но крепкая женщина. Девочка явно пошла в мать.
Женщина хотела было схватить дочку за руку, но та опередила ее и рванула в объятия к отцу.
Я стоял за спиной Бурого и боялся сделать лишний вздох. Весь мой праведный порыв куда-то испарился.
Боги на твоей стороне, Бурый… Сегодня твоя дочь спасла тебе жизнь. Я не такой, как ты. Я не оставлю детей без отца… Живи, гад!
Проводив взглядом счастливое семейство до двери, я беззвучно выдохнул и развернулся, чтобы уйти. Но в тот момент, когда хотел сделать первый шаг, я услышал еще один голос. Он доносился откуда-то из глубины жилища, но благодаря моему улучшенному слуху я прекрасно его расслышал.
Этот голос был до боли знакомым. Я почувствовал, как по моей спине пробежали мурашки. Этого не может быть!
Все еще не веря в происходящее, я, словно завороженный тусклым светом мотылек, поплелся следом за семейством Бурого. Плавно обогнув столпившихся в проходе и не подозревавших о моем присутствии людей, я продолжил движение вглубь жилища, откуда доносился тот знакомый голос.
Медленно ступая, словно крадучись, боясь побеспокоить мимолетное видение, я пересек прихожую и маленький коридор. Голос я больше не слышал, но точно знал куда именно нужно идти.
Коридор был освещен тусклым светом, пробивающимся сквозь дверной проем.
С замиранием сердца я переступил порог и оказался в небольшой комнатушке. Несмотря на скудную обстановку, помещение было чистым и опрятным.
Я огляделся. В центре комнаты стол и несколько стульев. Небольшой комод у окна. Рядом с комодом у дальней стены узенькая кровать, у изголовья которой стояла небольшая тумбочка с масляной лампой на ней.
На кровати, укрытый плотным одеялом лежал он. Сквозь слезы я вглядывался в знакомые черты лица и не верил своим глазам. Бледный. Похудевший. Тоненькие руки. Хрупкие плечи. Внешне он очень изменился, но все-таки это был он.
Крош… Крош! Произнести вслух имя друга мешал ком в горле. Неужели это ты?!
Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я чувствовал горячие слезы на своих щеках. Словно кто-то со всего маху врезал мне кувалдой под дых.
Жив… Ты жив…
Прислонившись спиной к стене, я медленно сполз на пол. Ноги отказывались держать. Закрыв лицо руками, я беззвучно заплакал. Я не понимал, что со мной происходит. Такое чувство, будто некогда утерянная частичка души снова вернулась ко мне. Но почему так болит сердце? Я ведь должен радоваться?
Спустя мгновение, мимо меня вихрем пролетела девчонка. Она мигом запрыгнула на кровать к Крошу и чмокнула того в бледную щеку.
– Братец! – Радостно взвизгнула она. – Папа вернулся!
Крош при этом не шелохнулся, но на его осунувшемся лице появилась улыбка.
Следом за девчонкой в комнату вошел Бурый и его жена.
Крош продолжал лежать. Лишь слегка повернул голову в сторону вошедших.
– Ну что, удалось узнать, какие ставки на Лютого? – Я снова услышал голос друга и сквозь слезы улыбнулся. Точно он. Несмотря ни на что, такой же целеустремленный и хозяйственный.
Бурый кивнул и присел на табурет рядом с кроватью.
– У всех по-разному, – устало ответил он. – Но оборотень фаворит.
– Я же тебе говорил, – усмехнулся Крош. – Мне сложно представить, кто способен победить эту тварь.
Пока они разговаривали, женщина склонилась над постелью Кроша и заботливо поправила его подушку и одеяло. Мой друг продолжал лежать, не шелохнувшись. Комок в моем горле разросся.
Я словно безмолвное привидение, случайно забредшее в это жилище, попеременно вглядывался в лица людей и пытался понять, что здесь происходит.
– Какие еще новости? – Спросил Крош, улыбкой поблагодарив женщину за заботу.
– У Бардана сегодня прием, – ответил Бурый, вытянув ноги. – Я слышал, что там будет присутствовать кто-то из высокопоставленных магов.
Крош хмыкнул.
– Наверняка в честь этого мага Бардан расщедрится и позволит Лютому убить одну из своих зверушек на потеху гостям.
– Уверен, к моменту отборочных боев оборотень уже восстановится, – произнес Бурый.
