Противостояние полностью

Кэт нажала на медную кнопку звонка. Послышался удар гонга, дверь сразу же приоткрылась, слегка показав устрашающие недра дома. Фурия притронулась к руке Кэт и ободряюще улыбнулась. На другой стороне улицы залаяла собака.

Дверь была не заперта. В таком квартале, как этот, Фурия рассчитывала увидеть по меньшей мере дворецкого, прямого и долговязого, как в запылившихся романах из жизни Старого Света. Вместо этого в дверях показалась миниатюрная женщина с чёрными волосами, точная копия Кэт, только не такая худая, с двумя глубокими складками в уголках рта.

– Привет, мам, – сказала Кэт.

Женщина открыла рот – и так и осталась стоять молча.

– Это Фурия – моя подруга.

У матери Кэт было такое лицо, словно ей надо было срочно сесть. Фурия с удовольствием бы сейчас прошмыгнула мимо неё внутрь дома, чтобы подать ей стул.

– Каталина, – прошептала она. – Здравствуй.

«Она в курсе, – осенило Фурию. – Она знает, что Кэт разыскивают. И что мы натворили».

Женщина перевела дух, потом наконец распахнула дверь:

– Входите же.

– Здравствуйте, миссис Марш. – Фурия взяла свою подругу за руку и потянула её в дом.

В доме Кэт высвободилась и сделала один шаг, после чего остановилась перед матерью. Разумные люди в такой момент заключили бы друг друга в объятия, пусть даже только из вежливости. Кэт же глядела так, словно она сейчас на мать завопит.

– Кэт… – приструнила её шёпотом Фурия.

Они стояли друг напротив друга очень близко, но ни та ни другая не произносили ни слова. И Фурии захотелось сбежать отсюда куда подальше.

Но мать Кэт первой сбросила с себя оцепенение и, обойдя их и закрыв за ними дверь, спросила:

– Может, чаю?

– Было бы просто чудесно, – ответила Фурия, и её голос прозвучал совсем как у Саммербель.

– Рада тебя видеть, мама, – выдавила из себя Кэт.

Фурия так и не поняла: она это серьёзно?

Мать ощущала себя, по-видимому, так же:

– Да… я тоже рада, что ты пришла. Правда… – А после короткой передышки добавила: – Даже очень.

Затем она поспешила вперёд, словно хотела отделаться от обеих нежданных посетительниц. Фурия и Кэт последовали за ней через белую прихожую в такую же белую гостиную – высокое открытое помещение с застеклёнными дверями до потолка, за которыми виднелся сад с ухоженным газоном.

– Ну садитесь же. – Эльвира Марш указала на белую кожаную кушетку.

Над ней висело живописное полотно с заснеженным ландшафтом, высотой в половину гаражных ворот. В вазе на столе стояла тёмно-красная роза, а рядом лежала полупустая упаковка Smoke & Mirrors.

Едва Фурия снова перевела взор на мать Кэт, то приметила, что Эльвира её обстоятельно изучает. Должно быть, уже у входа она почувствовала, что Фурия – библиомантка, не чета её дочери. Фурия также уловила её библиомантическую силу.

– Я заварю чай, – сказала Эльвира, опередив Фурию, уже начавшую исследовать её способности. – Вы любите кексы?

– Отец дома? – спросила Кэт.

– Он работает. Как всегда. – И мать посмотрела на узкую полоску наручных часов. – Но через полчаса он будет, наверное, дома, если не застрянет в пробке.

– Он стал послом?

Миссис Марш секунду поколебалась с ответом:

– Ты слышала об этом?

– Надеюсь, никакой государственной тайны в этом нет?

– Нет, вряд ли.

– Я что-то читала об этом в либрополисских газетах. На фотографии он смотрелся очень серьёзно. Настоящий политик.

– Ему пришлось для этого много потрудиться. И от многого отказаться.

«Например, от своей бесталанной Каталины, – закончила про себя её мысль Фурия. – Ему, видно, весьма подфартило, что его дочка растворилась в Либрополисе, а не мешала ему наслаждаться славой. Посол Адамантовой Академии, произведший на свет ребёнка без библиомантического таланта, – уму непостижимо! Фурия поспорила бы на что угодно, что в средствах массовой информации ни разу не всплыло имя его дочери».

– Садитесь! – снова предложила миссис Марш и исчезла в коридоре.

Фурия и Кэт остались ждать. Напряжение, висевшее в воздухе, производило библиомантические вибрации.

– Она в курсе?

Кэт скривила рот:

– Точно не знаю.