– Согласен. Я несколько лет изучал тактики и стратегии Рейха. Не думаю, что после «переворота» они сильно изменились, – поддержал всех Морс.
– Ну что ж, – решил подытожить Данте. – Если вы хотите остаться и вместе с орденом принять бой, то это ваше право. Но знайте, если мы проиграем, то на вашей совести будет падение и гаснущий свет надежды для целого народа. Свободны. – Окончил ледяной речью Магистр.
Все стали покидать кабинет Валерона. Только Верховный Отец схватился за дверь и подождал, пока все уйдут, показывая, что он как будто устал и болен, и хочет просто отдышаться. И только когда все поспешно покинули помещение, Флорентин повернулся к Магистру.
– Вы что-то ещё хотели? – вопросил хозяин кабинета.
– Почему ты попросил Эмилию удалиться? – неожиданно выдал такой вопрос бывший Верховный Отец. – Ты не можешь сделать что-то просто так. А говорили мы сейчас о совершенно неважных вещах. Они бы и так стали всем известны.
Данте молча, посмотрел на священника. Он убедился, что их разговор никто не услышит и тогда ответил совершенно неожиданной репликой.
– Флорентин Антиннори, вы хотите знать ответы на те вопросы, на которые нет однозначного толкования и самих ответов не имеется. Вы хотите помочь делу победы?
– Однозначно.
– Что ж, тогда вы назначены верховным брат-капелланом младшего ордена Святой Зари. Это не обсуждается. Вы просто отправляйтесь к маяку на севере и ждите моих указаний. И поверьте, нам пригодятся ваши молитвы. – Довольно устрашающе закончил Данте.
Спустя двое суток. Новая Кирена.
Небесная твердь над северной Африкой выкрашивалась постепенно в оранжевые цвета, которые половиной часа позже станут фиолетовыми, возвестив всех о том, что сам день скоро будет окончен, предоставив своё место кромешной тьме, рассеиваемой только серебряным лунным светом.
Слабый прибрежный ветер веял со стороны побережья и доносил стойкий тухлый запах отходов и мертвечины, смешанный с морскими ароматами, что практически не ощущались. Эта фантасмагория сильной вони могла довести до тошноты каждого человека, который тут долго не жил. Но всё же, самый сильный смрад стоит именно на побережье. Тысячи тонн мусора и трупов сбрасывали мигранты в морские пучины, чтобы избавиться от него. И так год за годом и вся южная часть Средиземного моря превращалась в одно единое болото, где навечно сцепились самые различные останки жизнедеятельности людей. Рейху, Турецкому Султанату и Аравийским Эмиратам пришлось выстроить массивные водные очистители, похожие на подводные стены, чтобы не пустить мусорную гниль в своё водное пространство.
Так же и тут. На месте старого города, очень древнего, построенного ещё в эпоху, которую называли «Античная», остались лишь руины, средь которых теплится убогая жизнь. В Автократорстве это название тактично заменили на «Эпоха Духовно-Морального Упадка», так как имперские учёные и философы считали, что вся культура, вся жизнь людей той эпохи пропитана была развратом, отступничеством от моральных идеалов и декадентством. Этот город теперь носит иное название, нежели раньше. Теперь это не просто Кирена, а «Новая Кирена».
Когда-то над этими местами развивались штандарты Рейха. Тут была оперативная база «Пурпурного Креста», до его падения, а когда же орден канул в вечность, базу тут свернули, и она досталась Северному Синдикату. Но несколько недель назад эти места были очищены огнём и кровью. Воины синдиката повержены и отброшены вглубь континента. Никто не скрылся от справедливой кары. Бандитские группировки не собирались мириться с таким позорном поражением и собирались в самоубийственную контратаку, но тут к ним явился странный человек. В обмен на спокойствие предложил золото и оружие. Те, кто выжил в этой бойне, рассказали, чем может закончиться операция по возвращению базы, что она может для нападающих обернуться кровавой баней. Бандиты согласились и забрали золото с оружием, оставив базу в покое, а тем временем там уже развивались новые белые знамёна, на которых красовался полукостлявый ворон.
За считанные дни с этим местом произошли самые невообразимые метаморфозы. Оно было превращено в неприступную крепость с тренировочными площадками и укреплёнными артиллерийскими позициями, где гордо стояли, задрав дуло к небу, старые сто пятидесятимиллиметровые гаубицы.
На месте старого города и бывшего склада наркотиков и оружия возникла укреплённая полевая крепость, словно извещавшая о возвращении старых времён, когда тут стоял некогда гордый и несокрушимый орден. Теперь тут развивается мёртво-живая птица на белом полотнище, заменив золотисто-пурпурный крест.
Тит стоит и смотрит далеко в континент, скрупулёзно изучая виды на пустоши. Он находился на самом краю полевой крепости, встав на пост в сторожевой башне, сменив часового на несколько минут, дав тому отдохнуть. Башенка, собранная из стальных балок, обшитая крепкими листами металла, выкрашенного в цвет ночи, стояла подобно грозному неутомимому стражнику, смотрящему за тем, чтобы никто не проник на базу.
