О пустоши не зря ходили слухи. В любой таверне, в любом кабаке по всей Торианской Империи, да чего там, случалось даже в таверне, что располагалось в самом темном лесе Фларлане, можно было услышать об этих местах самые разные слова. Все говорили на разный лад, кто-то говорил, что бывал там сам и видел все своими глазами, кто-то, что лишь слышал о том, чем богаты эти места, а кто-то рассуждал о пограничных землях Торианской империи, бравших Империю в некое кольцо. Но все эти слухи и слова всегда сходились в одном – не было места хуже и отвратительней чем пустошь во всем мире Ториана. Никто никогда не говорил об этом месте доброго слова, и если ему случилось провести там деньки, не вспоминал эти времена с улыбкой. Теперь Иворуа мог лично убедиться в правдивости этих слов. Пустошь была действительно жутким местом, похоже, начисто забытым богами и духами этого мира. Сейчас здесь было холодно, причем настолько что тело то и дело пробивала мелкая дрожь. Холод не был похож на тот, что можно было встретить зимой в Ториане. Он был каким-то особенным. Знающие люди называли его не иначе, как вечной мерзлотой. Иворуа не знал, как можно трактовать это явление, и как мерзлота может быть вечной, но уже прочувствовал ее на себе. Это было ужасно. Ужасно уже потому, что на следующий день такая мерзлота могла вдруг смениться испепеляющей жарой и духотой. Здесь практически не было ничего живого. Вокруг на многие мили стелились сосновые леса и вымерзшие или высохшие поля. Сейчас они были покрыты коркой льда, но Иворуа знал, что в любой момент они могли вспыхнуть от палящего солнца и разверзнуться дымящимися трещинами. Говорить о том, чтобы посеять в этих местах пшеницу, собрать урожай, было просто глупо. Озеро, встретившееся им по пути, оказалось замерзшим. Темный не видел ни одной живой твари ни в лесу, ни в поле, ни где либо еще. Пустошь стояла одиноким и заброшенным придатком Ториана.
И именно такие земли уготовили для гоблинов, орков, троллей, огров, циклопов и некоторых других живых существ люди, загнав их в пустоши, окружающие Ториан плотным кольцом, выживать и, наверняка надеясь в глубине души на то, что в этих землях просто невозможно выжить, и все существа, загнанные сюда, в могилу-резервуар, найдут здесь смерть. Однако они выжили. Они умирали, теряя детей и стариков, не в силах восполнить эти потери, но изо всех сил бились за свою жизнь и за право рас на существование в Ториане, хотя и прекрасно понимали, что обречены. Все это был лишь вопрос времени. Того, когда сложит голову последний гоблин или орк на земле, не дающей урожая и пропитания. Все было так. Поэтому люди и поставили на границах целые заставы имперцев, а кое-где и магические щиты с магами-хранителями, чтобы отчаявшиеся зеленые бедолаги не смогли вырваться с этих земель. Вот она еще одна черта человека. Показное милосердие, прощение врага и широкий жест – предоставление новых земель низшим расам. Никто при этом не разбирался, что таил в себе такой жест… да и был ли дей-ствительно врагом тот, кто не объявлял тебе войну и пути с кем могли разойтись без кровопролития. Впрочем, от несчастных низших рас остались лишь горстки, сосредоточенные на юге в виде поселений циклопов и огров, да на севере в виде поселений орков, гоблинов и троллей.
«Теперь они ответят за это» - подумал Иворуа.
Темный лежал в просторном шалаше, сделанном из веток деревьев. На полу был выстелен ковер из сосновых игл, замазанных смолой. Весьма практичный и удобный, он к тому же оказался неожиданно мягким. Вход в шалаш был закрыт сосновыми ветками. Рядом тлел костер, дым от которого улетучивался в дыру на потолке, поэтому внутри шалаша было тепло и уютно. На углях от костра лежало несколько горшочков из обожженной глины, в которых варилось зелье. Запах шедший о варева щекотал нос. Это была похлебка. Внутри шалаша кроме ковра и костра ничего не было. Иворуа помнил, как его на насилках занесли в поселение гоблинов, где помимо этого шалаша было еще несколько десятков подобных. Он успел заметить, что гоблины жили в таких шалашах целыми семьями, ютясь возле костра, чтобы спастись от холода. Иворуа был в шалаше один. Гоблины, принесшие его сюда, куда-то ушли, а Тыфа и Гурдуна отнесли в другое место. По пути никто из спасших его существ не разговаривал и не удосужился объяснить, что происходит, а у него не было сил расспрашивать их об этом. Все слова гоблина, который видимо был главным в том отряде, сводились к одному: он слишком слаб и все будет сказано позже. Наверное, стоило согласиться с зеленым малышом, сейчас он был действительно слишком слаб, чтобы что-то слушать или понимать.
