Отряд гномов, держа строй, дружно шагал по просторам старого эльфийского леса, что в пределах Торианской империи в простонародье именовали не иначе как лес Ушастых, а в официальных бумагах, не силясь выговорить его настоящее название на древнем эльфийском языке, называли не иначе, как лес Фларлан, что по сути было достаточно близко к оригинальному названию. Именно так переименовали свою часть леса восточные эльфы после того, как люди клином врезались в когда-то стелящийся на огромных массивах Ториана Местальэ, да-да Местальэ, в былые времена единый лес эльфов носил именно такое название. Теперь же название Местальэ осталось только у леса западных, светлых эльфов, оставшихся верным союзу с гномами и поклоняющимся светлым духам Дерева Грез, а эльфы востока, отрекшиеся от своей истории и связи с первородными предками, именовали свой лес Фларлан и поклонялись темным духам Рубиновой скалы. В самую гущу этого леса отряд гномов, как раз и оказался выброшен Рубиновой скалой прошлой ночью. Впрочем, именно в начавшуюся лесополосу Фларлана, Тунда и его спутники вошли, держа путь к своей цели еще несколько дней назад, скрываясь от преследования магов и имперских эскадронов. Это произошло в тот самый момент, когда его отряд, сражался в лесном пограничье с жабоподобными тварями, что кишмя кишели в той области эльфийского леса, где священные земли эльфов переходят в граничащую зону с северной пустошью. Теперь же отряд гномов оказался в чаще Фларлана, и насколько мог судить Тунда, Рубиновая скала, таким образом, тянулась, чуть ли не через весь лес, разрезая Фларлан пополам, представляя собой некий черный шрам на зеленом теле. Может быть, отсюда темные эльфы, эти хитрые благородные создания, и черпали свою силу долголетия. Они филигранно владели магией, а маги у них были, надо сказать, одни из лучших, пусть и число этих самых магов, по сплетням, ходившим по кабакам, не превышало десятка-двух.
Впрочем, сейчас это было не столь важно и голову Тунды занимали совершенно другие мысли. Так он с ловкостью циркачей встречающихся особо часто на городских ярмарках в таких крупных городах как Розмар, Тарибор, не говоря уже о столице Ториана Акране, прямо на ходу поглощал оставленную бойцами ему оленину, которую он нашел весьма добротной на вкус. Кирква, выступивший в роли повара, умудрился раздобыть где-то пряности, поэтому, если бы мясо не было холодным, его можно было назвать просто изумительным. Естественно делая скидку на походные условия. Не отрываясь от еды, гном с удовольствием любовался развернувшимся вокруг пейзажем. Надо сказать, что, несмотря на весь опыт Тунды и его многочисленные походы, в которых он исколесил почти весь Ториан, здесь бывать ему не приходилось ни разу. Поэтому природа, расстилавшаяся вокруг, была для гнома в диковинку, и он с набитым ртом любовался, не скрывая удовольствия, картинками местной фауны и флоры. А посмотреть было на что. Деревья, словно бойцы гномьего хирда, выстраивались и тянулись далеко-далеко вдаль необъятными рядами. Здесь были могучие сосны, возносящие свои кроны на десятки и десятки футов ввысь, огромные дубы, раскинувшие ветви, словно руки, ивы шелестевшие листвой, спадающей до самой земли. На земле тут и там росли причудливого вида кусты разнообразной формы, напоминающие чем-то животных, и Тунде то и дело казалось, что какой-нибудь из них то и дело оживет и начнет величаво расхаживать по траве, которая росла здесь чуть выше щиколотки. В глаза бросались круглые ярко-красные ягоды, поспевавшие на этих самых кустах, и гномы сразу же завидев их, сошлись во мнении, что они ядовиты. Единственный, кто хотел рискнуть попробовать одну из ягод был Кирква, но и того быстро отговорили. Встречались на пути отряда и животные, которые совершенно не боялись, забредших в самую чашу Фларлана, гномов. Олени с любопытством, но без всякого страха рассматривали гостей леса, птицы, стайками кружившие меж ветвей деревьев, то и дело начинали перекличку на разные голоса. С ветки на ветку прыгали белки. Но было что-то в этом лесе да-вящее и нагнетающее. Какая-то мрачность, что ли.
Пока сам Тунда уплетал за обе щеки оленину, между бойцами шел непринужденный разговор. Верму рассказывал остальным о том, что ему однажды уже приходилось захаживать в эти места, и он кое-что знает о местных нравах и о том, что стоит делать в этих местах, а чего стоит избежать.
- Лет эдак пять назад мне сюда приходилось ходить в отряде Дерда Беспалого…
- Кого? – перебил Булдук. – Что еще за Дерд Беспалый? С кем ты там дружбу водил?
Булдук и Кирква расхохотались. Гномы любили подколоть друг друга был на то повод или же его не было вовсе. Верму оскалился.
- Дерда Беспалый, – прошипел он. – Спроси у командира нашего, наверняка знает, кто такой. Великий воин был. Сам против имперского десятка ходил!
- Да верим, верим! – хохотнул Булдук.
- То-то! Ты то небось лет пять назад еще троглодитов ходил гонял, да по пещерам?!
Булдук уже сжал кулаки и готов был отвесить оплеуху Верму.
