Василий Леонтьев прошел в президентский кабинет. Про себя он отметил, что за те два года, которые здесь царит Татищев, обстановка стала много строже, чем при Оладьине. Исчезли екатерининские столы и кресла. На их место пришла современная, более удобная и практичная мебель. Да и сам президент… Леонтьев был очень рад, что Татищев просто работает над возрождением экономики, а не ставит все в подчинение идее создания великой Северороссии. «Может, так она и вправду станет великой», — подумал он.
— Здравствуй, Василий, — поднялся ему навстречу Алексей.
На «ты» они перешли еще в сорок четвертом, после долгих бессонных ночей, проведенных над проектом экономической реформы.
— Приветствую, — отозвался премьер, отвечая на рукопожатие и усаживаясь в кресло напротив Алексея. — У меня две новости.
— Одна хорошая, другая плохая? — ухмыльнулся Алексей.
— Нет, обе плохие. Хотя нет, вру. Есть одна хорошая. По нашим расчетам, с первого июля сможем отменить карточки на мясо, а с первого сентября — на хлеб.
— И то и другое надо провести с первого мая, — жестко произнес Алексей.
— А где ресурсы? — поднял брови Леонтьев.
— Обратись к американцам, — бросил Алексей. — Они должны понять. Перед выборами надо поднять рейтинг.
— Понятно, — кивнул Леонтьев.
— Ну, давай, огорчай, — откинулся на спинку кресла Алексей.
— Советы перекрыли выезд из своей зоны, — произнес Леонтьев. — Въезд — пожалуйста, выезд — только со штампом комендатуры. А этот штамп просто никому не ставят. Был случай, когда человек из соседней деревни пришел, больного брата навестить, а обратно не выпускают. Заодно расставили войска по всей разделительной линии. Раньше многие хоть лесными тропами проходили.
— Понятно, — вздохнул Алексей. — Заявим протест.
— Много им дела до наших протестов?
— Еще древние римляне говорили: «Горе побежденному», — ответил Алексей. — А мы — страна побежденная. Я распоряжусь, чтобы и с нашей стороны были пограничные части. На ту сторону пусть всех пропускают, но предупреждают о последствиях. Обратно… Даже если дойдет до рукопашной с советскими войсками, пусть вытаскивают граждан, пытающихся пересечь разделительную линию.
— А если не рукопашная? — тревожно спросил Леонтьев.
— Первыми огонь открывать не будем, — задумчиво проговорил Алексей. — А там… Все равно, ценнее человеческой жизни и свободы ничего нет. Ясно?
— Ясно, — откинулся в кресле Леонтьев. — Только вот пограничники… Не признаем ли мы тем самым раздел страны?
— У пограничников в этих делах больше опыта, чем у полевых частей, — возразил Алексей. — Что до раздела… Конечно, мы его не признаем до конца. Но ты же понимаешь… Не считаться с реалиями — как минимум глупо. Что у тебя еще?
— Объединительный съезд коммунистической партии Северороссии, североросской крестьянской партии и североросского рабочего союза объявил о создании североросской единой народной партии.
— Следовало ожидать, — ухмыльнулся Алексей. — Я давно говорил, что они постараются создать противовес нам в политике.
— А генеральным секретарем партии избран ваш старый знакомый Павел Сергеев.
— Вот как! — Алексей поднял брови. — У юноши блестящая карьера. Надо послать поздравление.
— Есть еще одно обстоятельство, — проговорил Леонтьев. — Съезд выдвинул кандидатуру Сергеева на президентские выборы.
— Ого! — Алексей даже присвистнул. — Неглупый ход. Только одно не учли. Сергеев осужден в девятнадцатом, а в двадцать втором выслан с запретом…
— Есть загвоздка, — прервал его Леонтьев. — Вы, наверное, забыли, что под давлением Советов в феврале сорок четвертого были отменены все приговоры по некоторым политическим делам. И по этому делу в том числе. Иначе они отказывались подписать соглашение о прекращении огня.
— Ясно. — Алексей шумно выпустил воздух из легких. — Какой у нас расклад?
— В советской зоне оккупации около сорока процентов избирателей. Можно не сомневаться, что Советы обеспечат там нужный результат. Опыт подтасовки результатов выборов и запугивания избирателей у них еще с сорокового года богатый. Твоим противником выступает еще социал-демократ Баранов. Свою кандидатуру он не снимет ни при каких условиях. Они, видите ли, считают, что сотрудничество с СССР — меньшее зло, чем реализация нашей экономической программы. Не дай бог, убедятся в обратном на практике. Если будет второй тур, а голоса социалистов перейдут Сергееву, у него будут неплохие шансы.
— Ясно, — вздохнул Алексей. — Значит, снова будем драться.
Петербургское небо за окном президентского кабинета постепенно начало голубеть. Белая ночь уступала место утру. В кабинете Алексея кроме него находились: премьер-министр Леонтьев, председатель Верховного суда Лоттер, главнокомандующий североросской армией Маклай, командующий британскими оккупационными войсками Экстли, командующий американскими оккупационными войсками О'Нейл. Все молчали, напряженно вглядываясь в циферблат часов. Казалось, охватившее всех волнение зримо висело в воздухе.
