Боль и нестерпимая горечь утраты пронзила все чувства Тарика, одиночество смешанное с безысходностью опустилось тяжестью на плечи. Он даже ссутулился, глаза заволокло туманом слез.
Голос внутри него молчал. Через некоторое время мужчину озарила мысль, что существо внутри никак не мешает ему, оно его изучает. И как будто в ответ, раздался тот же голос в голове:
— Вы иначе связаны друг с другом. Но тоже связаны.
Мужчина встрепенулся, кивнул головой. Хотел что-то ответить. Но голос продолжил:
— Ты хочешь, чтобы ради твоей индивидуальности, ради твоих личных чувств и боли, погиб Эмрат, Валайи, весь Союз Дальних Звезд? Если ты будешь мешать нам, если каждый из вас станет мешать нам, то вас ослабит блестящая плесень, если не сожрет полностью. А остатки уничтожит Лука или кто-то другой. Вы нам нужны, но мы вам нужны не меньше. Вашему виду, людям. Неужели ты до сих пор хочешь нас предать?
Мысли Тарика, как будто выпущенный на волю поток воды перемешивались, сбивались, путались. Всех слов было мало, чтобы сказать всё то, что было под запретом. О чем он даже не мог думать. Он несколько раз открыл рот. Что бы что-то сказать, но выкрикнул только одно:
— Вы не имеете право за нас решать: как нам жить и когда нам умирать!
Голос помолчал какое-то время, как будто слизень рылся в мыслях Тарика. Потом неожиданно спросил:
— Ты хочешь решить за всех, что с этого оборота жители Союза Дальних Звезд готовы умирать?
— Нет, — растерянно прошептал мужчина.
— Что ты хочешь?
Услышав в голове вопрос, Тарик медленно проговорил:
— Я хочу сам принимать решения и поступать так, как считаю нужным если я несу ответственность за всех жителей Союза Дальних Звезд.
— Ты можешь допустить много ошибок, и нам тоже будет нанесен ущерб.
— Мы от вас страдаем очень давно. Вы отняли у нас прошлое, связи с родными, личную жизнь. А для людей это важно. Если вы хотите быть с нами и далее едины, вы должны разделить не только выгоду от наших тел, но и последствия, не превращая нас в бессловесных тварей! — он почти прокричал последние слова, ожидая что сейчас, горло разорвется и слизень его убьет.
Проходили секунды, минуты, но ничего не происходило. Его внутренний житель молчал. Тогда Тарик продолжил:
— Если вы будете учитывать наше мнение, то может и ошибок будет меньше. Например, такие как Лука не окажутся среди наших союзников.
— Мы готовы учитывать твоё мнение. Но мнение каждого, это невозможно. Слишком много противоречий между разными индивидуумами, это не даст нам выбрать даже ближайшие цели, не говоря о стратегическом планировании, — раздался в голове мужчины однотонный голос.
— Я должен сам поговорить с Лаэру, а не посылать туда гонцов с обрывочной информацией и ограниченными возможностями. — Настойчиво потребовал Тарик.
— Что ты ей готов предложить?
— Минимум, наш нейтралитет, а лучше, наши возможности в борьбе с Лукой.
— Разве, расправившись с Лукой, она не возьмется за нас? — мужчине показалось, что он даже услышал легкое недоумение в ровном голосе.
— Есть шанс что не возьмется. А если мы будем торговаться дальше, то неизвестно, с кем она решит расправиться первым. Мы более удобная цель, нас не надо искать. Можно снести Валайи одним ударом аннигилятора. И всё, главное управление устранено, а потом можно искать по закоулкам космоса Луку.
— Это просто два шанса, две вероятности, почему ты выбираешь эту?
Тарик пожал плечами. Голос тоже молчал. Тогда мужчина продолжил:
— У неё есть козырь — блестящая плесень. Если она нам не поможет, нас даже и убивать не придется. Мы не смогли отбить у неё наше изобретение. Мы не можем бесконечно надеяться, что однажды мы загоним её в ловушку. Это пустые надежды. Нам нужно предложить ей что-то выгодное. И нам нужно ещё доказать, что мы не ударим ей в спину.
— Ты хочешь полететь сам на Тартар и договариваться с наемниками?
— Да, — кивнул головой Тарик.
— Но всё может закончится смертью.
— А ты боишься за свою жизнь? — вдруг спросил он ядовитым голосом своего внутреннего жителя. — Разве не ты только что говорил о приоритете коллективного над индивидуальным?
— Вот поэтому и спрашиваю, я всего лишь единица из сотен мне подобных, моё место займет другой, у меня нет личности. А ты? Ты можешь быть убит.
— У нас есть такая особенность, кто-то называет её глупостью, кто-то жертвенностью, а кто-то геройством. Но тебе это не понять. Ну так что, ты согласен отправиться на Тартар?
— Согласен. Нужно только обсудить детали, — неожиданно мягко ответил его слизень внутри.
