Кроме лёгкого стрелкового оружия как советского, так и немецкого производства, на вооружении отряда имелся станковый пулемёт «Максим», несколько трофейных «полтинников» и батальонный 82-мм миномёт. Всё это было собрано в миномётном отделении, где и служили соответствующие специалисты, там же хранилась и пара станков с оптическими прицелами к немецким пулемётам МГ-34. На диверсии для усиления огневой мощи, брали в основном лёгкие миномёты, запас мин к которым был притырен за линией фронта, хотя и на базе этих мин тоже хватало, так что их могли брать с собой, если нычка находилась не по пути выдвижения группы. Каждый разведчик кроме своего основного «ствола» имел пистолет, нож и гранаты, всех остальных вооружали по мере необходимости. За косяки (в основном за пьянку) лишали боевого оружия, сажали в «зиндан» и переводили залётчика в хозяйственное отделение на самые тяжёлые или «особо ответственные» работы. Для некоторых это было хуже расстрела. Насмешки окружающих и очистка выгребных ям ещё полбеды, а вот лишение добытого в бою оружия являлось трагедией. Так что человек всеми силами старался исправиться, заслужить доверие боевых товарищей и вернуться в своё подразделение.
За чаем просидели почти до отбоя и разошлись. Какой-никакой а людям нужен был отдых от стресса и прочих нагрузок. В процессе чаепития порешали и другие вопросы, выслушав предложения по улучшению боевой и политической подготовки, да и бытовые проблемы вниманием не обошли. В результате, исполняющий обязанности старшины дядька Митяй получил втык, но пока без выговора с занесением. За нечуткое отношение к женщинам, которых хоть и немного убавилось, но ещё хватало в отряде. И служили они не только в хозяйственном, но и в других отделениях комендантского взвода. А вот на боевые выходы мы их старались не привлекать. Хотя боевой подготовкой комсомолки усиленно занимались наравне с мужиками, и я это поддерживал. Видя, какие успехи у девушек, парни старались не отставать. Нашлась на всех и военная форма, так что никто в юбках и платьях не ползал и голыми ляхами не сверкал. После серьёзного разговора с товарищами из органов старшина Серик признался, где грузовик со снаряжением сныкал. Обошлось это для него без последствий, снарягу и форму передали по актам, а старшина вместе с водилой продолжили службу в армии.
Ну и все предложения не просто выслушали, а «взяли на карандаш». Только активные комсомолки на этом решили не останавливаться, а незамедлительно организовать комсомольское собрание с протоколом, прениями, голосованием и прочими мероприятиями, но пришёл лесник и всех разогнал. После моего тычка, со своего места поднялся командир отряда и напомнил всем, что тёмное время суток в армии наступает по команде — отбой. Ну а особо активные могут заступить в караул, если им ночами не спится, а с утра приступить к выполнению своих служебных обязанностей. Желающих схлопотать наряд вне очереди не оказалось, и столовая под открытым небом опустела через минуту. За столом остались только я с командиром.
— Ну ты где сегодня ночевать будешь, Николай? В блиндаже, или по привычке в лес уйдёшь? — Как бы невзначай спросил у меня опер.
— Да не с кем мне в шалаше рай делить. В блиндаже опять же, ты, сильно храпишь. Так что я лучше к своим разведчикам спать пойду. — Успокоил я Пацюка.
— А я разве храплю? — Удивился он.
— А я не знаю, кто из вас громче храпит. Не приучен свечки держать. — Подколол я Семёна.
— Кхы-кхы-кхы! — закашлялся он. — Откуда дровишки?
— В лесу же живём, откуда им ещё взяться. Кстати, дров не мешало бы впрок заготовить. Да и землянки пора оборудовать. Осень скоро, в шалашах и палатках не больно-то поночуешь. — Начал я издалека развивать тему.
— Надо бы. А материал где брать? — Заинтересовался Семён.
— Вот чудак-человек. Мы ж в лесу. Всё, что нужно, здесь есть. — Ответил я в рифму.
— Ага, так тебе лесничиха и дала деревья пилить. — Хмыкнул Пацюк.
— А, ты, про такое понятие как «санитарная рубка» слыхал? — Интересуюсь у командира, хотя и наверняка знаю ответ.
— Нет. Откуда. Я ж городской. — Подтвердил мои догадки опер.
— Лес не только охранять, но ещё и чистить, а так же прорежать надо, сухостой нам также подойдёт, не на века строить. Тем более нам строевой лес и не нужен, на землянки и жерди сгодятся. Ну и дёрн, чтобы крышу накрыть. — Пояснил я.
— Если, ты, всё про это знаешь, — может сам с Галиной Ермолаевной договоришься? — Захотел увильнуть Семён.
— Вообще-то ты у нас командир.
— Да я её если честно, побаиваюсь, после того случая. — Признался Пацюк.
— Хлопотно это. Но так и быть, с Галиной Ермолаевной я поговорю. Тогда с тебя санкция на операцию. — Подвёл я разговор к нужной теме.
— Какую ещё операцию? — Сразу насторожился командир отряда, с подозрением посмотрев на меня.
— Бойцов наших с дерева снять надо будет. Они же не жёлуди, чтобы до осени там висеть. — Перешёл я к основному вопросу.
— Сдурел⁉ Кто же тебе разрешит зря живыми людьми рисковать, ради мёртвых? — Начал отмазываться Пацюк.
