Нам повезло, причём целых два раза. Сначала «горячие немецкие парни» решили попробовать сбить батальон с высоты, ударив в лоб уже штурмовыми пехотными подразделениями (а не сборной солянкой из тыловиков), а когда это у них не вышло, то обойти защитников высоты по лесу. Но нарвавшись на кинжальный огонь четырёх наших эмгачей, поддержанных миномётом и стрельбой из карабинов и автоматов, бросили это грязное дело. Тем более можно было, приняв на пару километров вправо, спокойно, без лишних потерь отойти на юго-запад или на запад, вдоль берега реки. А потом мимо высоты пошли конники из 53-й кавалерийской, прорвавшись к нам с востока. Один полк ударил вдоль шоссе на север, а два других на северо-запад, окружая противника и отсекая ему все пути отхода. Так что если большая часть 26-й пехотной дивизии, успела выскочить из намечающегося котла, то вот 6-й пехотной не повезло, и её всё-таки окружили в лесах и болотах, прижав к берегу реки Ельша, в треугольнике: село Крутой Ручей, деревня Дёгти, и деревня Толкачи.
Про окружение я узнал гораздо позже, а пока, отбив атаку противника, готовимся к очередному натиску, которого так и не дождались. Зато дождались «ходоков» из батальона, а потом и «ездюков» из кавполка. Что те, что другие, оказались нашими знакомыми. И если первые были из той самой части, которая пробивала нам дорожку в немецкий тыл, то вторыми были капитан Задорожный с компанией кавалеристов из своего эскадрона. Я не оговорился, просто человек подрос в звании, и вместо трёх квадратиков, в его петлицах стало по одной шпале. С капитаном мне всё же удалось перекинуться парой фраз, но уже после того, как все заинтересованные стороны договорились о взаимодействии.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться? — подхожу я к нему, когда он собирался вскочить на своего коня.
— Обращайтесь, товарищ… Сержант? Доможиров⁉ Артиллерист!
— Здрав будь, Задорожный. — Не изменяя традиции, негромко приветствую его я.
— И тебе не хворать, — сжимает он мою ладонь. — Ранен?
— Да. Поломали меня. А вы в какую сторону направляетесь? А то километрах в двух на запад отсюда, немцы отступают неслабой такой толпой.
— У меня приказ. Разведать дорогу на посёлок Полосы и перекрыть противнику пути отхода.
— Ну, разведать то вы разведаете, а вот насчёт перекрыть одним эскадроном, пупок развяжется. Да и уже до вас всё разведано. Мы тут с утра воюем.
— Тогда показывай что тут и где, а то пехота дальше своего бугра ничего не знает. — Достаёт Задорожный свою карту.
— Вот смотри. Если вы пойдёте даже вдоль дороги на северо-запад, то по любому нарвётесь либо на засаду, либо на заслон немцев, потому что хорошо получив по рогам, они скорее всего ждут нашего наступления с этой стороны. Тем более здесь расположены узости между болотами. А вот если вы ударите на запад, то застанете гансов прямо на марше, со спущенными штанами. Так как никаких узких мест тут нет, а чтобы перекрыть пять километров дороги, это надо минимум полк посадить в оборону. А кто тогда отступать будет?
— Ну и мне ведь не обязательно бить в одно место, — развивает мою мысль капитан, — достаточно обстрелять противника из пулемётов и карабинов, а потом отскочить и ударить в другом. А так как сейчас ночь, да и усилили меня… — Начинает размышлять вслух комэск.
— Спасибо! Сержант. — Жмёт он мне руку и, вскочив в седло, с места в карьер мчится к своим.
Минут через пять меня находит мой взводный.
— Николай, я договорился с пехотой, скоро они отправляют в тыл своих раненых, ну и всех наших возьмут. Так что давай, организуй погрузку и езжай с ними, ты же тоже ранен, заодно и присмотришь.
— Из нашего взвода там кто-нибудь есть?
— Нет, только разведчики.
— Так вот, пусть разведка и смотрит. — Артачусь я. — А у нас и тут дел за гланды.
— Какие это у тебя тут дела? — Переходит на повышенный тон лейтенант.
— Не у меня. Тебя как командира взвода это касается в первую очередь. А во-вторых, нельзя оставлять наших не погребёнными, а тем более пропавшими без вести.
— И кто это у нас пропал?
— Фёдор Изотов и Максим Латышев.
— Так они же погибли.
— А ты их мёртвыми видел? А может у тебя свидетели есть?
— Так дом же где они засели, сгорел.
— А откуда ты знаешь, что они в доме были?
— Ладно. — Сдаётся после приведённых мной аргументов, Ванька. — Что ты предлагаешь?
— Надо пройти по местам наших боёв и похоронить павших. А то говорят, что война не может считаться законченной, пока не будет захоронен, последний, погибший на ней солдат. Нам нужно закончить этот бой Ваня, а то люди нас не поймут.
