Популярности нам добавило также и награждение, которое состоялось через две недели нашего тут пребывания. Пришли награды за бой у села Ильино, так что у каждого на гимнастёрке (по такому случаю нам выдали форму), блестело по новенькой медали «За отвагу». А вот это дело, без вечерних посиделок за рюмкой чая, не обошлось. Так как на излечение нас отправляли не с поля боя, а из части, то и прибыли мы сюда не с пустыми руками, а с трофеями в своих вещмешках. Естественно там лежали не гранаты и патроны (хотя они тоже имелись), а гораздо более прозаичные вещи, которые можно было обменять в тылу на «лекарства» или продукты. Наш обменный фонд состоял из иголок, ниток, спичек, сигарет, мыла, ну и других всяких разных безделушек и не только. Конечно, местный старшина косился на наши вещмешки и предлагал их сдать вместе с формой, но после пары ласковых, отстал «от этих контуженных на всю голову». Ну а после того, как мы с Серёгой подогнали ему кобуру от парабеллума, в обмен на бутылку местного самогона, и распили её на троих (контуженным тогда пить было нельзя), стал нашим лучшим другом, тем более мы пообещали ему достать и сам пистолет.
Девчата накрыли стол и обеспечили нас крепкими напитками двух видов (спирт чистый и спирт разбавленный), ну а мы позаботились о десерте к чаепитию. Палатки медсанбата располагались в лесу, на берегу речки Осуга. Недалеко была небольшая деревушка Высокое, но пока на улице стояло тепло, решили не стеснять жителей, да и от фашистской авиации лучше было укрываться в лесу. Но связи с местным населением наладились очень быстро, и дополнительное питание в виде молочной продукции и свежих овощей и яблок, было организовано, да и лесные дары тоже присутствовали. Ради такого дела мы сходили в деревню и потрясли мошной, и хотя наши запасы значительно оскудели, но сало, солёные груздочки, мёд, яблоки и несколько литров медовухи, на столе присутствовали. Не сказать, что стол ломился от деликатесов как в ресторане, но и посидеть за ним и обмыть награды, было не стыдно.
Поначалу народу собралось не очень много, пригласили мы только командира медицинской роты — ведущего хирурга, ну и естественно весь женский состав госпитального взвода. Небольшим но дружным коллективом, обмыли наши медали, хорошо закусили, поговорили, — а потом такое началось! «Поручика Ржевского не звали, так что он ничего не опошлил». А сначала где-то отыскали патефон, потом выяснилось, что Федя у нас «первый парень на деревне, вся рубаха в петухах», нашли гармошку, и дядя Фёдор дал гари, ну а продолжили банкет уже на большой поляне неподалёку. Естественно как спонсоры данного мероприятия мы уже не выступали, потому что народ повалил отовсюду, и скопилось его довольно много. Гармошка сменяла патефон, люди плясали, пели и танцевали. Кто-то был под мухой, кто-то под шилом, а кто-то под медовухой, но большинство бойцов и женского медперсонала практически не пили, а просто веселились от души.
Обмыв вместе со всеми награды, разбавленным ключевой водой спиртом, я переключился на медовуху, но сильно не увлекался и старался по возможности пропускать некоторые тосты. Причина была прозаическая. Рядом со мной сидела она — Оля. В ступор я не впал, наоборот, включил весь свой шарм и обаяние, чтобы обольстить эту женщину или девушку. Меня теперешнего она была немного постарше, зато на самом деле, раза в два моложе. Несмотря на разницу в званиях, всё-таки Ольга военврач третьего ранга, а я сержант, я понял, что чем-то заинтересовал эту девушку, тем более осаду я начал уже давно. Не сказать что очень, но как только её увидал, так сразу понял, что попал в омут и добром это всё не кончится. Со всеми медсёстрами я держался ровно, никого не выделял, но подшучивал и в краску вгонял, правда, не всех, а особо впечатлительных. Ольгу же Анатольевну я поедал глазами и развешивал с умом комплименты, но не опускаясь до пошлых шуточек и подколок. Как лечащий врач, она тоже разговаривала со всеми одинаково, и за рамки своих служебных обязанностей не выходила. Но иногда я ловил на себе её задумчивые взгляды.
